— Не могу перестать смотреть на то, как ты держишь на руках нашего сына. Это самое красивое, что я когда-либо видел.

Диего издает милые тихие звуки, отчего мы с Армани таем на наших сиденьях.

— Он такой милый, — воркую я. — Посмотри на его крошечные пальчики.

Когда мы возвращаемся домой, мы идем в детскую, и я проверяю подгузник Диего, прежде чем уложить его в новенькую кроватку.

Мы смотрим на нашего спящего сына, потом Армани говорит:

— Он спит в нашей комнате, верно?

— Определенно. — Я снова беру его на руки и несу в нашу комнату.

Мы забираемся на кровать и укладываем Диего между нами. Одержимые нашим новорожденным, мы смотрим на него целый час, прежде чем он просыпается.

Как только он издает крик, Армани резко выпрямляется.

— Что случилось?

Я хихикаю.

— Он, наверное, голоден.

Я принимаю удобную позу, подкладывая подушки позади себя, и прижимаю Диего к груди. В тот момент, когда я снимаю рубашку и лифчик, он издает какие-то звуки, его губы приоткрываются. Я заставляю его прижаться ко мне, и он начинает сосать.

— Тебе что-нибудь принести? — Спрашивает Армани.

— Воды, пожалуйста.

Он выбегает из комнаты и уходит всего на пару секунд, прежде чем возвращается с бутылкой воды. Он садится на кровать и смотрит, как я кормлю нашего сына.

Он медленно качает головой.

— Dio, bella. Ты никогда не была так красива, как сейчас.

Мои губы изгибаются.

— Когда ты держишь на руках нашего сына, ты выглядишь обжигающе сексуально.

Армани усмехается:

— Похоже, рождение ребенка действует как афродизиак.

Я счастливо вздыхаю и смотрю на Диего, которого снова начинает клонить в сон.

Я не могу оторвать взгляд от его лица. Армани устраивается рядом с нами и, прижавшись лицом к моей шее, кладет руку мне на живот. Он нежно поглаживает пальцами крошечную ножку Диего.

Проходит совсем немного времени, и Армани присоединяется к своему сыну в стране снов, а дыхание мужа на моей шее и наш сын, крепко спящий в моих объятиях, наполняют мою грудь таким счастьем, что я не в силах его сдержать.

По моей щеке скатывается слеза, и я не пытаюсь ее смахнуть.

Благодарю тебя за то, что ответил на мои молитвы и дал мне все, о чем я когда-либо мечтала.

У меня прекрасный дом, муж, которого я люблю больше жизни, и сын, за которого я готова умереть.

Наконец-то у меня есть собственная семья.

Эпилог

Тиана

Три года спустя…

После того, как мы приземлимся в России, Армани отвезет нас к месту назначения.

Я умоляла его сказать мне, куда мы едем, но он отказался давать мне какие-либо намеки.

Местность кажется смутно знакомой, и когда внедорожник сворачивает на определенную улицу, мое сердце начинает учащенно биться.

Моя голова поворачивается к Армани.

— Почему мы здесь?

Уголок его рта приподнимается.

— Скоро увидишь. Терпение, bella.

Диего играет со своими машинками на заднем сиденье, блаженно не замечая, что у его матери вот-вот начнется приступ паники.

— Армани, — жалуюсь я. — Я не хочу туда возвращаться.

Он протягивает руку и крепко сжимает мою руку.

— Я знаю, это тяжело, но сюрприз того стоит.

Я качаю головой, когда он сворачивает на подъездную дорожку, и когда он останавливается перед детским домом, мне хочется плакать.

Он выходит из машины и берет Диего с заднего сиденья, а затем идет открывать мою дверь.

Я снова качаю головой.

Армани снова берет меня за руку и тянет ко входу.

— Доверься мне.

Следуя за мужем к парадной двери единственного места на земле, которое я никогда не хотела видеть снова, я не могу придумать веской причины, по которой он привез меня сюда.

На пороге нас встречает приветливая дама.

— Мистер и миссис Де Сантис. Так приятно наконец-то встретиться с вами лично. — Ее глаза останавливаются на Армани: — Я просто хочу поблагодарить вас за все пожертвования, которые вы и мистер Петров сделали детскому дому. Это так помогает.

Я потрясенно смотрю на Армани, когда он бормочет:

— Не за что.

Ничего себе. Я не знала, что Армани и Миша заботятся о детском доме.

Когда мы идем по знакомым коридорам, сердце наполняется теплом.

Выйдя через заднюю дверь, дети бегают вокруг и играют.

Нам никогда не разрешали играть на улице. Мы должны были вести себя тихо и заниматься своими делами.

Радуясь тому, что место изменилось, я спускаюсь по ступенькам, мой взгляд устремлен на всех детей.