Она пекла сегодня.

Когда-то это был мой любимый запах.

Ее голос дрожит, когда она говорит:

— Я НЕ трахалась с другим мужчиной.

Я долго смотрю на нее, затем недоверчиво качаю головой.

— Cazzo, ты хороша. Должен отдать тебе должное. Ты действительно меня одурачила. — Я горько усмехаюсь, указывая на нее пистолетом. — Ты чертовски хорошая актриса.

Она поднимается на ноги и отходит от меня. Ее руки поднимаются к голове, и она хватается за волосы, крича:

— Это была не я!

Оттолкнувшись от пола, я встаю во весь рост.

Безжалостный гнев пульсирует под моей кожей и просачивается из моих пор, как смертоносный туман.

Мрачное предчувствие искажает черты ее лица, когда она, спотыкаясь, отходит все дальше, пока не прижимается спиной к стене, ее взгляд мечется между моим лицом и пистолетом в моей руке. Ее голос дрожит от отчаяния и страха.

— Пожалуйста. Не делай этого.

Я хочу знать только одно.

— Как его зовут?

Она дико качает головой.

— Я не знаю.

Я медленно наклоняю голову в сторону. Выражение моего лица такое, какое видят мужчины, прежде чем я их убью.

— Назови мне имя человека, с которым ты трахалась.

— Армани! — кричит она, ее паника и страх перерастают в ярость, которая соответствует моей. Она вздергивает подбородок, в ее глазах загорается дерзкий огонек. — Его зовут Армани Де Сантис.

Я бросаю на нее взгляд, полный предупреждения.

— Сейчас не время шутить со мной, Тиана.

— Это единственное имя, которое я могу тебе дать, — огрызается она, отталкиваясь от стены. Ее тело практически вибрирует от страха и гнева. — Что ты собираешься делать, Армани? Застрелишь меня? Ударишь?

Она останавливается на расстоянии вытянутой руки от меня, что является неосторожным шагом с ее стороны.

Ее глаза впиваются в мои, когда она снова говорит:

— Я не трахалась ни с кем, кроме тебя. — Она хлопает себя ладонью по груди. — Я была верна. Я отдала тебе все, что у меня было. Я люблю только тебя. — Ее храбрость ослабевает, затем она шепчет с такой душевной болью: — Я люблю тебя.

Как я могу верить всему, что она говорит?

Глава 35

Тиана

Теперь я понимаю, что чувствуют люди, когда знают, что вот-вот умрут.

Мужчина, стоящий передо мной, не мой муж.

От Армани, в которого я влюбилась, не осталось и следа.

Даже мафиози нигде не видно.

Человек, держащий пистолет, соткан из ярости и боли, насилия и мести, потерь и страданий.

С ним невозможно договориться.

Признаю, запись звучит невероятно реально. Слышать голос другого мужчины рядом с моим в такой интимной обстановке — травмирует.

Я не могу перестать качать головой, глядя на Армани. Боль и мучительное выражение предательства в его глазах ощущаются как миллион порезов на моей душе.

Мои брови сводятся вместе, когда я говорю:

— Я бы никогда не причинила тебе такой боли. Я скорее вырву собственное сердце, чем поступлю так с тобой.

Он продолжает смотреть на меня, связь, которую мы разделяли, разорвана, а любовь, которую он испытывал ко мне, исчезла. В мгновение ока он превратился из любви всей моей жизни в опасного незнакомца.

Это безумие.

Ужасающий страх, невыносимая сердечная боль и чистое отчаяние наполняют мою грудь и покрывают кожу тонким слоем пота.

Не могу поверить, что это происходит.

Когда мой взгляд скользит по лицу Армани, я наблюдаю, как все эмоции исчезают из его глаз.

Матерь Божья.

Нет.

Его глаза становятся такими темными, почти черными, а голос обманчиво мягким, когда он спрашивает:

— Ты трахалась с ним на моей кровати?

— Нет!

Я отступаю от него на шаг, чувствуя себя зверем в клетке, на которого вот-вот начнет охотиться худший вид хищника.

— Когда ты с ним познакомилась? — Он делает расчетливый шаг ко мне. — Пока я надрывал задницу ради нас?

Я качаю головой, и прежде чем успеваю ответить, он спрашивает:

— Где ты вообще нашла время? — Он агрессивно усмехается. — Значит, пока я думал, что ты здесь, дома, ты тайком действовала у меня за спиной?

Будет ли иметь значение то, что я скажу?

— Я этого не делала, Армани.

Он поднимает руку и смотрит на пистолет. Проходят мучительные секунды, прежде чем он засовывает его обратно за пояс брюк.

Надеясь, что он успокоится и мы сможем поговорить разумно, я спрашиваю:

— Могу я приготовить тебе кофе? Если мы сядем и поговорим…