Здесь не так много экшена, и я больше путешествую, а это значит, что иногда мне приходится оставлять Тиану дома одну на пару дней.

Она ни разу не пожаловалась, и, видя счастье на ее лице всякий раз, когда я возвращаюсь домой, оправдывает все это.

Это временно. Я буду надрывать задницу ради следующего повышения, которое поставит меня во главе силовиков.

Мой телефон жужжит, и, проверив устройство, я вижу сообщение от Тианы. Она прислала мне фотографию, на которой она, мама и Zia Джада пекут на нашей кухне.

Веселюсь с мамой и Zia Джадой, но скучаю по тебе.

Я быстро отвечаю, что тоже скучаю по ней, затем убираю телефон и проверяю расписание на ближайшие десять дней. Проверяю, что ни один маршрут не был забронирован дважды. Это контрмера, которую мы принимаем, чтобы в случае перекрытия дороги не потерять больше одного грузовика.

Я проверяю, кто будет водителем следующей партии, перевозящей оружие и фальшивые деньги в остальную Европу.

Мой телефон начинает звонить, и, увидев мамино имя, я хмурюсь.

— Ciao17, мама?

— Для Тианы доставили посылку. Это красивый набор сережек. Она так расстроилась, что выбросила все в мусорное ведро, — шепчет мама, отчего мне кажется, что она прячется, пока звонит, чтобы Тиана ничего не узнала.

Cristo.

— Оставь посылку и записку. Я хочу увидеть ее, когда вернусь домой.

— Va bene18, — отвечает она обеспокоенным тоном.

— Grazie, мама. Я зайду после работы.

Мы заканчиваем разговор, и как я, блять, ни стараюсь, не могу сосредоточиться на работе. Встав, я иду в офис Франко.

— Эй, мне нужно домой. Я приду завтра рано утром, чтобы компенсировать время отсутствия на работе.

Франко бросает на меня обеспокоенный взгляд.

— Все в порядке?

— Да. Какой-то мудак присылает подарки моей жене. Мне нужно проверить, все ли с ней в порядке.

Он издает смешок.

— Уверен, с ней все в порядке. Моя бывшая жена втирала мне это дерьмо, пока я не убил ее любовника и не оставил ее без гроша.

— Молодец, — говорю я. — Я убью этого ублюдка, когда он попадется мне в руки.

— Удачи.

Выйдя из здания, я сажусь в машину и еду из Тревизо19 туда, где всегда паркую свою машину. Пятидесятиминутная поездка испытывает мое гребаное терпение, и я начинаю представлять все способы, которыми убью того, кто присылает подарки моей жене.

Я, блять, отрежу ему член, кусок за куском, и скормлю его ублюдку.

Привяжу к нему ведро с крысами и буду смотреть, как они прогрызают ему кишки.

Нет.

Я закопаю этого ублюдка живьем и положу в гроб с ним камеру, чтобы наблюдать, как он ссыт и срет, пока задыхается.

Останавливаюсь на своем зарезервированном месте на парковке Piazzale Roma, выхожу и иду пешком до района, где сажусь на трамвай до Венеции. Дорога занимает всего десять минут, но кажется, что прошел целый час.

Когда я вхожу в дом матери, мне с трудом удается держать себя в руках.

— Мама, — кричу я, направляясь на кухню.

Она спешит ко мне, на ее лице написано беспокойство.

— Пойдем. Я отнесла это в свою спальню.

Вторгаясь в ее личное пространство, мой взгляд останавливается на коробке, которая лежит на ее кровати. Я срываю крышку и вижу коробку поменьше, уютно устроившуюся на ложе из лепестков роз.

Я беру ее в руки, открываю и смотрю на бриллиантовые серьги, которые запросто могут стоить больше двух тысяч евро.

Что на самом деле за херня?

Я бросаю украшения в коробку и беру записку.

Моей милой Тиане,

Я все еще не могу поверить, что наконец-то смог заняться с тобой любовью.

То, как ты стонала, пока я наполнял тебя снова и снова, навсегда останется моим любимым звуком.

Надень серьги, когда мы встретимся в следующий раз.

Только серьги.

Я хочу, чтобы ты была голой и лежала на моей кровати, как только этот ублюдок уйдет на работу.

ХХХ

Твоя единственная и неповторимая любовь.

Я комкаю записку в кулаке и краснею. Мое дыхание учащается, и когда мама пытается положить руку мне на спину, я отстраняюсь от нее.

— Дай мне пространство, — рычу я.

— Армани, — шепчет она. — Этого не может быть. Ведь так? — Я слышу, как дрожит ее голос.

— Я не знаю, что это. — Ярость пылает в моем голосе, когда я смотрю на маму.

— Тиана…

— Не говори этого, — огрызаюсь я. Я отчаянно втягиваю воздух. — Тиана ничего не делала.