Я смотрю, как моя экономка выбегает из столовой, а потом беру приборы и нарезаю омлет.

Вокруг нас воцаряется тишина, пока мы наслаждаемся едой. И, закончив, я потягиваю свой горький кофе, наблюдая, как Габриэлла кладет в свой напиток две ложки сахара.

Неудивительно, что она такая сладкая на вкус.

Карло поднимается на ноги.

— Я подготовлю охрану.

Я киваю, и когда Карло и Херардо покидают столовую, беру Габриэллу за свободную руку.

— Тебе нужно что-нибудь купить?

Она кивает и, сделав глоток, отвечает:

— Только туалетные принадлежности.

Чтобы не возникло недоразумений, я говорю:

— Ты будешь все свои покупки оплачивать той картой, что я дал тебе.

Она снова кивает.

— Твой банковский счет зарегистрирован на Сицилии? — Спрашиваю я.

Она качает головой.

— У меня счет в Payoneer.

— Нам придется открыть для тебя еще один счет в Нью-Йорке, чтобы я мог переводить тебе деньги.

Ее брови приподнимаются.

— Для чего?

— Для всего, что тебе понадобится.

— О… но у меня есть кредитная карта, — возражает она.

Я вздыхаю.

— Ты моя, Габриэлла, а это значит, что я буду тебя обеспечивать. Тебе нужны средства на случай непредвиденных обстоятельств.

— Что… — она не заканчивает вопрос, и черты ее лица напрягаются, когда она шепчет: — На случай твоей смерти.

Я киваю, потому что, вопреки распространенному мнению, я не бессмертен.

Ее пальцы сжимаются вокруг моих, и она отводит взгляд.

— Меня нелегко убить, — говорю я, чтобы успокоить ее.

Она опускает голову и ставит чашку с кофе.

— Я очень надеюсь, что это так.

— Иди сюда, — приказываю я, отодвигая стул.

Она встает, и я сажаю ее к себе на колени. Взяв ее за подбородок, я приподнимаю ее голову, чтобы она посмотрела на меня.

— В ближайшее время я точно никуда не уйду.

— Хорошо, — шепчет она, обвивая руками мою шею.

Я крепко обнимаю ее, пока до меня доходит, что ее очень расстраивает мысль о моей смерти.

Моя любовь к ней становится еще сильнее, и я целую ее плечо и шею.

— Посмотри на меня. — Она отстраняется, и когда ее глаза встречаются с моими, я говорю: — За мной стоит вся Коза Ностра. Чтобы свергнуть меня, понадобится очень большая армия.

Она поглаживает мой подбородок и нежно целует в губы.

— Я просто не хочу тебя терять. С тобой я чувствую себя как дома.

Господи. Мое сердце.

Я сокращаю расстояние между нашими лицами и нежно целую ее, но тут нас прерывают, когда в столовую врываются мама и тетя Грета.

— Мы готовы… О боже… Мы можем подождать, — говорит тетя Грета и толкает маму обратно к двери.

На лице мамы мелькает растерянность, когда она спрашивает:

— Почему?

— Они целуются, — шепчет тетя Грета.

Я усмехаюсь, поднимая Габриэллу со своих колен. Мы встаем, и, взяв ее за руку, я иду к двери.

— Пойдем.

У входа нас ждут пять внедорожников, когда мы выходим из дома

— Мы поедем в третьем внедорожнике, — говорю я.

Тетя Грета забирается во второй, а когда Херардо ведет маму к четвертому, у меня щемит сердце.

Учитывая, что я помолвлен с Габриэллой, она для меня теперь на первом месте. Мне бы хотелось, чтобы они обе были со мной, но риск слишком велик.

Если мы будем находиться в разных машинах, некоторые из нас могут выжить во время нападения.

Я помогаю Габриэлле забраться на заднее сиденье, а затем сажусь рядом с ней.

— Почему твоя мать и миссис Аккарди едут на разных машинах? — спрашивает она.

— Это мера предосторожности, — объясняю я.

Карло садится за руль, а Данте, еще один мой охранник, занимает пассажирское сиденье.

В сопровождении четырнадцати охранников колонна внедорожников едет к воротам. Когда они открываются, мы едем по узкой дороге, засаженной деревьями.

— Где мы? — Спрашивает Габриэлла.

— На острове Шелтер. Чтобы попасть на Лонг-Айленд, нам нужно сесть на паром.

Она заливается смехом.

— Я все равно понятия не имею, где это.

Я достаю свой телефон и показываю ей карту местности.

— Мы здесь.

— Похоже, это далековато от Манхэттена, — замечает она.

— Вот почему я пользуюсь вертолетом.

Прижимаясь ко мне, она смотрит в окно.

— Здесь тихо.

— Так и было задумано, — бормочу я.

Она смотрит на меня.

— Ты когда-нибудь устраиваешь вечеринки в особняке?