Я снова смотрю на него и говорю:

— Когда мы вернемся домой, я постараюсь познакомиться с жителями деревни. Я буду ходить на групповые занятия. — Я делаю глубокий вдох и добавляю: — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вписаться в твой мир.

— Я буду рядом на каждом шагу, и всегда буду поддержать тебя, mi sol.

Мы наслаждаемся фруктами, и нервозность возвращается, когда Сантьяго отодвигает свой стул и поднимается на ноги.

— Как бы сильно я ни хотел, чтобы весь день ты была только моей, придется разделить тебя с Грейс.

Я встаю и вытираю руки о брюки, мое сердцебиение учащается.

Когда он подходит ко мне ближе, я поднимаю руку и прижимаю ладонь к его груди.

— Можешь немного наклониться?

Он обнимает меня одной рукой, а затем выполняет мою просьбу. У меня внутри порхают бабочки, когда я чуть приподнимаюсь и, чувствуя его дыхание на своих губах, целую его.

Несмотря на то, что наши губы едва соприкасаются, мой живот сжимается с невероятной силой. Я поднимаю другую руку к лицу Сантьяго, касаюсь пальцами его челюсти и отстраняюсь на дюйм.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда наши взгляды встречаются. Я чувствую, как вздымается его грудь, когда он делает глубокий вдох, а на его лице отражается смесь желания и твердой решимости.

Затем его рука сжимается вокруг меня еще сильнее, и я чуть было не теряю равновесие, когда его губы прижимаются к моим. Другая его рука зарывается в мои волосы, когда он наклоняет голову, а его язык проникает в мой рот.

Напряжение момента настолько велико, что я буквально чувствую, как внутри меня все вибрирует. Вкус Сантьяго ощущается так остро, что я не могу дышать, когда его губы покусывают и ласкают мои.

Он прижимается ко мне еще сильнее, и я обвиваю руками его шею, отвечая на поцелуй. Не потому, что меня заставляют или я в долгу перед ним за все, что он для меня сделал, а потому, что я этого хочу.

Он первый мужчина, которого я целую по собственной воле, и я позволяю всем радостным и волнующим эмоциям, которые он во мне пробуждает, омыть меня подобно очищающему дождю.

Сантьяго стонет мне в губы, и по телу пробегает волна мурашек. Мое тело дрожит от того, как потрясающе его губы ощущаются на моих, затем поцелуй становится более страстным, и, клянусь, я чувствую его всем своим существом, вплоть до самых пальцев ног.

Его язык доминирует над моим, зубы покусывают мои губы, и мне кажется, что я даже забываю, как дышать. Время словно ускользает, и ничто не имеет значения, кроме поцелуев Сантьяго.

Сантьяго

Твою мать.

Я чувствую, как ее язык робко касается моего, и мой самоконтроль тут же улетучивается.

Я изо всех сил стараюсь не раствориться в ней, чтобы не зайти слишком далеко, потому что для Сиары это уже чертовски большой шаг.

Но потом я чувствую, как ее тело сливается с моим, и она тихо стонет.

Я в полной заднице.

Мои пальцы сжимают ее волосы, и я поглощаю Сиару, целуя ее с такой страстью и желанием, что мои губы начинает покалывать, и я не чувствую ничего кроме ее вкуса.

Я, блять, клеймлю ее своим языком и зубами, а она позволяет мне это.

Сиара моя, и я никому не позволю отнять ее у меня.

Ни Грейс. Ни Доминику.

Никому.

Я замедляю поцелуй, легонько покусывая ее губы и наслаждаясь последними мгновениями. Затем поднимаю голову. Ее глаза закрыты, на лице мечтательная улыбка, от которой я невольно улыбаюсь, как чертов идиот.

Ее глаза открываются, и в них мелькает столько удивления, что я влюбляюсь в нее еще сильнее.

Не думаю, что когда-нибудь перестану влюбляться в эту женщину.

Мечтательный взгляд сменяется удивлением, затем она прижимается лицом к моей шее и обнимает меня так, словно от этого зависит ее жизнь.

Я прижимаю ее к себе еще крепче и без каких-либо усилий уношу прочь от шатра.

Когда она начинает поднимать голову, я бормочу:

— Я просто хочу отнести тебя в более удобное место.

Я иду к небольшому участку, где лежит отломленный ствол дерева, и, сев на теплый песок, прислоняюсь к нему спиной. Сиара садится на меня верхом и прижимается к моей груди.

Тут же выходят официанты, чтобы убрать со стола и снести шатер. На мой взгляд, это занимает слишком много времени, но наконец они уходят, и я остаюсь на пляже наедине со своей женщиной.

Я смотрю на нее, поглаживая ладонью ее лицо и волосы.

— Ты в порядке?

Кивая, она смотрит на меня, ее глаза сияют от счастья. Никакого страха. Никакой травмы.

Слава богу. Я не вызвал у нее приступ.