— Ты слишком долго с ней болтала!

— Иначе она бы поняла, что что-то не так, — возражаю я, начиная плакать.

Нолан прячет пистолет и обнимает меня.

— Мне жаль твоего отца, но то, что он мертв, к лучшему. Теперь он не будет тебя искать.

Я плачу еще сильнее и не сопротивляюсь, когда Нолан утешает меня.

Папа мертв, а Грейс осталась с Домиником Варгой, опасным торговцем оружием.

Вся моя жизнь развалилась на части за считанные дни, и я не могу с этим справиться.

— Ш-ш-ш... — воркует Нолан, крепче обнимая меня.

Отчаянно нуждаясь в хоть каком-то утешении, я прижимаюсь к нему и рыдаю навзрыд.

Когда я начинаю успокаиваться, он бормочет:

— Вот так, любовь моя. Это не конец света. У тебя есть я, и больше тебе в этой жизни никто не нужен.

Услышав его жуткие слова, я отстраняюсь и пересаживаюсь на другой конец дивана. Я обхватываю себя руками за талию и опускаю плечи.

— Не будь такой, — говорит он напряженным тоном. — Я разрешил тебе поговорить с Грейс. Ты могла хотя бы поблагодарить меня.

Боже.

Я сижу неподвижно, отказываясь целовать его.

Мой отец умер, а Грейс находится в руках монстра. Я не могу сейчас разбираться еще и с Ноланом.

— Не испытывай мое терпение, Сиара! — Он хватает меня за руку, и стаскивает с дивана. Когда я падаю на пол, чудом не задев кофейный столик, он приказывает: — Встань передо мной на колени.

Я опускаюсь на колени, не поднимая глаз.

Нолан наклоняется вперед, и когда он тянется к платью, я пытаюсь отстраниться, но он грубо хватает меня за шею.

— Прекрати! Ты будешь делать то, что я говорю, или я накажу тебя. Ты же этого не хочешь, правда?

Я быстро качаю головой, тяжело дыша.

— Не двигайся, — приказывает он, затем отпускает мою шею и берется за платье. Мне не остается ничего другого, как позволить ему снять его. Как только я оказываюсь обнаженной, я скрещиваю руки на груди, но он качает головой. — Опусти руки. Положи руки на бедра.

Я неохотно подчиняюсь, но в тот момент, когда Нолан расстегивает пуговицу на джинсах, я отшатываюсь в сторону. Я не успеваю далеко уйти, как он наваливается на меня, прижимая к деревянному полу.

Он сильно шлепает меня по попе, и моя кожа тут же начинает гореть.

— Я сказал, не двигайся!

Я вздрагиваю от ярости в его голосе, и когда он переворачивает меня на спину, я отчаянно качаю головой.

— Пожалуйста, не делай этого.

— Не двигайся, и мне не придется тебя наказывать. — Он приподнимает бровь, наклоняясь надо мной. — Хорошо?

Я быстро киваю, но когда он запускает руку в джинсы и вытаскивает свой твердый член, из меня вырывается безнадежный крик.

— Ш-ш-ш. Мы оба получим удовольствие от этого, поверь, — воркует он, обхватывая ладонью мою щеку, а затем проводя пальцами по моему горлу.

Нолан сжимает свой член в кулаке и начинает медленно поглаживать его. Я не могу на это смотреть, но, испытывая благодарность за то, что он не насилует меня, просто отворачиваю голову от него и пытаюсь дистанцироваться от этого кошмара.

Костяшки его пальцев скользят по моей груди, и я слышу скользящие звуки, когда он дрочит все быстрее и быстрее.

Зажмурившись, я молюсь, чтобы впасть в панический транс, но этого не происходит, и мне приходится слушать, как он мастурбирует, лаская мою грудь.

Внезапно он хрюкает, а затем теплая жидкость брызжет на мою грудь и горло.

Пока Нолан кончает, на меня накатывает сильная волна тошноты, и, не раздумывая, я отталкиваю его от себя и вскакиваю на ноги. Цепь звенит, когда я бегу в ванную, и я едва успеваю добежать до туалета, как меня начинает тошнить.

Ад.

Я застряла в абсолютном аду, и ничего не могу сделать, чтобы спастись.

Грейс меня не ищет, а папа мертв.

Мое тело сильно дергается, когда меня продолжает тошнить.

Сиара

Тупо уставившись на деревянный пол, я вспоминаю об адских моментах, произошедших на прошлой неделе.

Каждую вечер я сражаюсь с Ноланом, после чего он запихивает меня в сундук. Из-за моего непослушания мне запретили сидеть на стульях. Приходится стоять на коленях на твердом полу. Они адски болят, и на них уже образовались огромные синяки.

Но ночные заточения в сундуке того стоят. Там он не сможет меня изнасиловать, а сейчас я боюсь этого больше всего на свете. Нолан до этого пока не дошел, но, боюсь, это лишь вопрос времени.