Кивнув, я выхожу из туалета вместе с мамой. Такое чувство, что я бреду по густой грязи, и с каждым шагом мне трудно сохранять равновесие.

— Подожди здесь, — говорит мама, оставляя меня в коридоре, а сама идет за дядей Майло.

Я прислоняюсь к одной из стен и обхватываю себя руками за талию. Я закрываю глаза буквально на пару секунд, а когда снова открываю их, то замечаю Кристиано, на лице которого застыло мрачное выражение.

— Сиенна?

Я начинаю качать головой и пытаюсь оттолкнуться от стены, когда слышу мамин голос:

— Пожалуйста, только не сейчас, Кристиано. Сиенна плохо себя чувствует.

Дядя Майло подходит и аккуратно подхватывает меня на руки.

Он мне как отец, и, чувствуя себя в безопасности, я кладу голову ему на плечо и позволяю лекарству погрузить меня в сон без сновидений.

Я злюсь, что не смог провести достаточно времени с Сиенной на свадьбе, и теперь нервничаю, сидя в гостиной лучшего друга. Бурбон, который я только что выпил, ничуть не помогает.

Римо смотрит на меня и вздыхает.

— Так больше не может продолжаться, брат.

Только Римо и Нико знают, через какой ад я прошел после разрыва с Сиенной.

Хотя Римо старше меня на два года, мы хорошо сдружились в старших классах. Нико потребовалось некоторое время, чтобы научиться понимать мои настроения, а Римо понял их сразу. У него есть удивительная способность читать мои мысли.

— Знаю. — Когда он протягивает мне еще один стакан бурбона и садится напротив, я качаю головой. — Хотелось бы знать, что творится в голове у Сиенны.

— Может, тебе стоит подумать о том, чтобы отпустить ее? На каждой встрече между вами царит напряжение, и другие это замечают.

Я бросаю на друга свирепый взгляд.

— Даже не начинай, и мне плевать, что подумает семья.

— Почему Сиенна?

Он задавал мне этот вопрос уже сотни раз, но ответ всегда был одним и тем же.

— Потому что никто другой не вызывает у меня таких чувств, как она.

Я делаю глоток янтарной жидкости и наслаждаюсь жжением в горле. Я смотрю на хрустальный стакан, а в голове проносятся образы женщины, которая не дает мне покоя.

Ее красота безмятежна. Всякий раз, когда я вижу ее, она мгновенно успокаивает мою внутреннюю ярость.

Ее хрупкость вызывает во мне сильное желание защитить ее.

Ее стремление угождать людям порой вызывает у меня желание спрятать ее в безопасном месте, где никто не сможет злоупотребить этой ее чертой.

Однажды я видел, как Сиенна гладила Буллета, папиного ротвейлера, словно он был щенком, а не обученной машиной для убийств. Пес, перевернувшись на спину, доверчиво позволял ей гладить себя. Сиенна оказывала на Буллета такое же влияние, как и на меня. Ради нее я бы тоже с радостью перевернулся на спину.

Если бы только она мне позволила.

Причин, по которым я люблю ее, бесчисленное множество. В ней нет ничего отталкивающего.

— Сиенна... моя полная противоположность. Она заставляет меня чувствовать... — Я замолкаю на мгновение, подбирая слова. — Она успокаивает бурю внутри меня. Без нее повсюду лишь тьма.

Римо снова вздыхает, бросая на меня сочувственный взгляд.

Прежде чем он успевает сказать что-то еще, я приказываю:

— Сменим тему.

Его лицо становится серьезным. Я думаю, что он снова заговорит о моей одержимости Сиенной, но тут он выпаливает:

— Сегодня я случайно встретил Валентину и детей.

Только Адриано, старший брат Римо, и я знаем, что Римо когда-то был влюблен в мою сестру. К сожалению, она уже была замужем за Уиллом, своим школьным парнем, который мне совсем не нравится.

Когда она сказала мне, что выходит замуж за этого бесхребетного ублюдка, который ничего не смыслит в делах Коза Ностры, мы так сильно поссорились, что почти перестали разговаривать друг с другом. Папе пришлось вмешаться, чтобы помирить нас.

Я до сих пор считаю, что она могла бы найти кого-то получше, и Римо, безусловно, был бы идеальным вариантом для нее.

Я выгибаю бровь, глядя на своего друга.

— Да?

— Я заскочил в торговый центр, чтобы обновить телефон, и увидел ее идущей с Ашером и Талией. Она выглядела измученной, а когда я схватил ее за руку, чтобы поздороваться, у нее чуть не случился сердечный приступ.

— Значит, ты ее напугал. — Я пожимаю плечами, не понимая, к чему он клонит.

— Она была в ужасе. Дети тоже. — Он наклоняется вперед, опираясь предплечьями о бедра. — Чутье подсказывает мне, что что-то не так.

— Я проверю ее и детей, — говорю я, чтобы успокоить его.

Между нами на несколько минут воцаряется тишина, затем он смеется и качает головой.

— Только посмотри на нас, Кристиано. Мы жаждем женщин, которые нас не хотят.

— Моя меня хочет. Просто по какой-то причине Сиенна сопротивляется, — поправляю я его.