У меня было денег больше, чем нужно одинокому человеку, но мне было не с кем их разделить.

Я так чертовски одинока, что это душит меня.

Счастье как вода. Ты думаешь, что можешь зачерпнуть её, но она просто утекает сквозь пальцы. Счастье мимолётно. Счастье строит тебя так, что одиночество может сбить с ног.

В моей жизни было столько обещаний. Полагаю, так выходит, когда выстраиваешь своё счастье на обещаниях других людей.

Они обещали мне безопасность. Обещали мне любовь. Обещали, что всегда будут со мной.

Это обещания, которые никто никому не должен давать. Ты не можешь быть уверена в том, что произойдёт.

Ты даёшь человеку ложное чувство безопасности, а когда это спасительное одеяло вырывают у тебя из-под ног, ты больно падаешь.

Обещания похожи на надежду — оба обманчивы. Они дают тебе обманчивое чувство защищенности и счастья. Они обманывают тебя так, что могут разрушить. Они, как медленный яд, разработанный, чтобы сожрать тебя изнутри.

***

Три месяца.

Я лгала Гриффину. Время не притупляет боль. Время нихрена не делает, кроме того, что изматывает тебя, чтобы тебя могла наводнить боль.

Боль, как сорняк. Если пустит в тебя корни, его уже не убрать.

Она оборачивает воспоминания в оружие, а чувства в смертельный удар. Таким образом, она ставит тебя на колени.

Я выставила все четыре дома на продажу. Я возвращаюсь в конспиративный дом. В конце концов, я должна навестить могилы.

Я пакую необходимое и договариваюсь с агентом по недвижимости, чтобы он просто переслал мне бумаги, когда найдёт покупателя.

— Пойдём, Чарли, — говорю я, открывая дверь моей машины. Он был очень терпеливым со мной.

Дорога до Колорадо длинная. Я останавливаюсь только чтобы заправиться, дать немного погулять Чарли, перекусить и выпить что-нибудь.

Два раза я сворачиваю не туда и начинаю переживать, что не найду дом, когда наконец-то выруливаю на верную дорогу.

Я выпускаю Чарли первым, так что он может побегать и размять лапы.

Я ищу ключи и нахожу тот, что от передней двери.

Чувствую себя усталой и вспотевшей, когда поднимаюсь по лестнице, а затем борюсь минуту или две с замком, пытаясь открыть дверь.

Наконец, толчком открываю дверь, а потом мой мир начинает вращаться от шока.

— Ты же умер, — шепчу я Камдену, как раз когда мои ноги подкашиваются и всё темнеет.

***

Я просыпаюсь от запаха бекона. Что странно. Не припомню, чтобы готовила его.

Поворачиваю голову и открываю глаза. Горы.

Я готовила его в конспиративном доме?

Воспоминание о Камдене, спускающемся по лестнице, больно бьёт по мне, и я подскакиваю.

Взгляд порхает по комнате, пока учащённое дыхание срывается с моих сухих губ.

Чарли спит на другой стороне кровати. В комнате мы одни.

Я видела Камдена во сне?

Сердце бьётся сильно, а мысли пускаются вскачь.

Я не знаю, должна ли я обнадёживаться или же доставить себя в ближайшую больницу.

Я схожу с ума?

Втягиваю воздух и снова чувствую запах бекона.

Выхожу из комнаты, чтобы посмотреть, что происходит. Мне нужно убедиться, действительно ли я видела Камдена или же свихнулась.

Пока я спускаюсь по лестнице, запах бекона усиливается. Когда я приближаюсь к кухне, то слышу приглушённый спор.

— Она имеет право знать! — шипит кто-то.

Чем ближе я подхожу, тем медленнее мой шаг, и внезапно, всё стихает. Я останавливаюсь по обратную сторону двери и боюсь сделать следующий шаг. Я боюсь того, что увижу.

Я слышу скрип стула о плитку, и знакомая поступь шагов достигает моих ушей.

Мои глаза вонзаются в него, как только он оказывается на виду.

Я молилась об этом моменте.

Я надеялась.

Я умоляла.

Я даже не вспомню, сколько раз я желала хотя бы ещё одну секунду с ним.

Я проигрывала этот момент в голове снова и снова. Я мечтала о том, как побегу к нему в руки, как буду говорить, что люблю его.

Но сейчас, в этот момент, я ощущаю только горькую боль предательства.

— Ты жив, — шепчу я. Мой голос звучит таким же мёртвым, какой я себя ощущаю.

— Я жив, — шепчет Гриффин в ответ.

Он делает один шаг ко мне, и это заставляет меня отступить на один от него.

— Не подходи ко мне, — я сжимаю по бокам руки в кулаки, будто собираюсь наносить один гневный удар за другим. — Ты дал мне поверить в твою смерть. Я, блин, оплакивала тебя!

— Так было к лучшему, — он делает ещё один шаг ко мне, и я выставляю между нами руку.

— Держись от меня подальше! — я делаю вдох, и чувство такое, словно я вдохнула шипы. — Ты солгал мне. Я доверила тебе всё, а ты мне солгал. Ты просто оставил меня там. Ты сидишь здесь и ешь свой бекон, будто между нами ничего не было? Как так можно? Что за человек делает подобное для другого?

— Человек, которого тебе лучше не иметь в своей жизни, — выпаливает Гриффин в ответ.