Кидаюсь вперёд и начинаю стрелять по каждому, кто не свой. Камден, Карсон и я разделились и прячемся за ящиками. Везде, куда ни глянь, оружие, готовое к отправке.

Выхожу из-за ящика и успеваю убрать ещё двух парней, прежде чем выдаю свою позицию.

Вокруг меня грохочут выстрелы, и я быстро прижимаюсь к ящику.

Глубоко вздыхаю и молюсь про себя, чтобы убить Волкова до того, как попадусь сам.

Мой взгляд падает на ряд жилетов смертников и гранат, и моё дыхание останавливается. Во всём этом хаосе последних недель, я и забыл, почему взялся за убийство Волкова.

Мальчишка, которого я вынужден был убить, нёс одну из гранат Волкова.

И раз уж я взялся за эту работу, то должен избавить этот мир от Волкова. Я взялся за эту работу, потому что где-то на задворках сознания, чувствовал, что защищаю невинного ребёнка где-то там.

Каким-то образом, я вынужден был принять такую жизнь.

Осознание того, что это не только моя вина, освобождает. Вся это долбанная херня лежит на Волкове. Это он поместил гранату в руки маленького мальчика. Это он заставил меня убить невинного ребёнка. Это он заставил меня пытаться убрать его всеми возможными способами.

И сегодня, он, блин, сдохнет.

Я отталкиваюсь от ящиков и палю по всему, что движется. Камден валит последнего парня и в моей груди разливается разочарование.

— Бл*дь, где Волков? — кричу я, когда во мне начинает пульсировать гнев.

— Сюда! — кричит Карсон с задней части комнаты.

Мы с Камденом бежим мимо тел, лежащих между нами и Карсоном. И когда я ясно вижу его, улыбка растягивает мои губы.

Волков лежит на полу, ухватившись обеими руками за ногу.

Я даю пять Карсону за его отличную работу.

— Кто вы, нахер, такие? — Волков плюет эти слова нам под ноги.

Камден подходит ближе и вытаскивает нож из держателя, закреплённого на его ноге.

— Я твой судья, — шипит Камден и вонзает нож в другую ногу Волкова.

Мужчина ревёт от боли и выплёвывает поток русских ругательств, брызжа слюной.

— Я твой присяжный, — говорит Карсон и жёстко давит каблуком ботинка на пулевую рану в ноге Волкова.

Тот кричит в агонии и начинает угрожать:

— Мои люди повсюду. Они доберутся до вас. Вы покойники!

— Ты не можешь убить кого-то, кто уже мёртв, — говорю я, прикладывая пистолет к его голове. — Я твой палач. И ты приговариваешься к смерти.

— Подожди! — Волков вытягивает руку перед лицом. — Подож… — я спускаю курок, обрывая жизнь того, кто ответственен за множество смертей и разрушений.

Я чувствую, как на меня накатывает облегчение, когда вижу, как тело Волкова обмякло.

Я поворачиваюсь к своим парням, и я так благодарен им за то, что они оба прошли через это.

— Идём отсюда. Нужно завершить последний этап плана.

Глава 31

Райли

День.

Неделя.

Месяц.

Ещё один человек, которого у меня забрали.

Я могу заставить себя покинуть его кровать, только чтобы покормить Чарли и выпустить его на улицу, а потом опять плетусь под одеяла, молясь о ещё одной секунде с ним.

Вначале я надеялась. Я думала, что Гриффин ушёл всего на несколько дней, поэтому тогда, у меня всё ещё была надежда.

Когда одна неделя превратилась в две, началось волнение. Я ощущала беспомощность и тревогу. Ни на чём не могла сконцентрировать внимание более чем на пару секунд.

Тогда объявился юрист. Гриффин всё оставил мне. Он сказал, его самолёт упал в океан. Я не знала подробностей, кроме того, что никто не выжил.

Гриффин мёртв.

В это трудно поверить, но ещё труднее принять. Я видела, как умирает моя семья, поэтому у меня было чувство осознания их конца. Я видела, как умирали Амелия и Майлз. Осознание, что конец приходит со смертью, странным образом помогает — оно заставляет принять тот факт, что этот человек никогда больше не вернётся.

Но смерть Гриффина принять сложнее. Я не удивлюсь, если он всё ещё жив. Они не нашли его тело, так что, возможно, он выбрался, раненный, и эта мысль меня убивает. Это создаёт бессилие и панику глубоко внутри меня, и я тону в этом.

Что если мужчина, которого я люблю, где-то там, медленно умирает ужасной смертью?

Я схожу с ума от страха. Я чувствую мучительную потребность отправиться на его поиски, но даже не знаю с чего начать, и это снова бросает меня в лапы беспомощности и паники.

Временами я верю в его смерть. Говорю себе, что если бы он выжил, то пришёл бы ко мне. Гриффин не нарушил бы своего обещания.

Я блуждаю от жара до холода, от неверия к вере, от пустого взгляда в никуда до гнева на стены.

И ничто не помогает. И не сможет сделать мне лучше.

Ничто.

У меня ничего нет. Я ничто.

Осознание, что вся твоя жизнь, вся твоя личность стала ничем, парализует.

***

С тех пор, как моя жизнь закончилась, прошло два месяца.

Я имела четыре дома, но всё ещё была бездомной.