Я прижимаюсь к нему так близко, как только могу, и, вдыхая его древесный аромат, наконец-то начинаю успокаиваться.

Чувствуя вину за то, что разбудила его, я шепчу: — Прости.

— Тебе не за что извиняться, — уверяет он меня. — Тебе приснился кошмар?

Я киваю, прижимаясь щекой к его обнаженной груди.

— Хочешь поговорить об этом?

— Я мало что помню, — отвечаю я. — Просто поле и сирены, предупреждающие о торнадо. Трент бил меня ногами, а я не могла добраться до тебя.

Хватка Истона становится еще крепче, и он закидывает одну ногу на мою, прижимая меня к кровати самым лучшим образом из возможных.

— Я никому и никогда больше не позволю тронуть тебя и пальцем.

Моя левая рука зажата между нами, но правой я могу обнимать его. С каждой минутой мне становится немного лучше, но я сомневаюсь, что смогу снова заснуть.

— Который час? — спрашиваю я.

— Около трех ночи.

Истон гладит меня по спине, и в какой-то момент он скользит рукой под мою футболку, вырисовывая на моей коже случайные узоры.

Как и раньше, когда мы смотрели телевизор, я начинаю слишком остро реагировать на его присутствие — до такой степени, что мир вокруг нас может провалиться в тартарары, а я и не замечу.

Я понятия не имею, сколько времени прошло, я слишком поглощена мыслями о человеке, которого люблю больше жизни.

Не в силах остановиться, я кладу ладонь на его спину и медленно исследую каждый изгиб его мышц.

Мое дыхание учащается, и Истон меняет позу, так что мы оказываемся лицом к лицу. Его рука все еще скользит вверх и вниз по моей спине, и, пока мы дышим в унисон, он медленно проводит пальцами по моим ребрам.

Мои губы приоткрываются, и, положив руку на его предплечье, я упиваюсь ощущением его теплой кожи, пока моя ладонь поднимается к его плечу.

Я хочу его больше, чем следующего вздоха.

Он придвигается чуть ближе, но потом замирает. Когда я кладу руку ему на щеку, он стонет: — Я больше не выдержу.

Я тяжело дышу и, не в силах больше бороться с нарастающим между нами сексуальным напряжением, сдаюсь и прижимаюсь к его губам.

Истон снова стонет, и я чувствую, как от него волнами исходит сильное желание, когда он начинает меня целовать. Его язык проникает в мой рот, и, используя свое тело, он толкает меня на спину.

Наши языки сплетаются, и я растворяюсь в опьяняющем вкусе Истона.

Его руки лихорадочно начинают исследовать мое тело, и кажется, будто он не может насытиться прикосновениями ко мне, что вызывает у меня удовлетворенный стон. Его губы завладевают моими, пока они не опухают и не начинают покалывать. Мои пальцы зарываются в его волосы, каждый нерв в моем теле оживает ради него.

Боже, я хочу этого мужчину целиком и полностью. Я ждала так долго, что просьба подождать еще хотя бы секунду может стать для меня концом.

Каждое его прикосновение и поцелуй обжигают меня и вызывают бурю эмоций, потому что я наконец-то могу осуществить свою единственную мечту — чтобы Истон любил меня так, как я любила его все эти четырнадцать лет.

— Истон. — Я хочу умолять его ласкать меня сильнее, целовать глубже, взять мое тело и сделать его своим.

— Боже, Нова, — стонет он, прежде чем отстраниться, чтобы стянуть с меня легинсы и белье. Я быстро хватаюсь за футболку и стягиваю ее через голову.

— Скажи, что я могу трахнуть тебя, — приказывает он хриплым от желания голосом. Это звучит так чертовски сексуально, что мой живот сжимается, а жар заливает промежность.

Пока он включает прикроватную лампу, я лихорадочно киваю, не сводя глаз с его лица, пока его горящие серые глаза пожирают каждый сантиметр моей обнаженной кожи.

— Так чертовски идеально. — Истон возвращается на кровать и, устроившись между моих ног, наклоняется и целует меня в бедро, прежде чем опустить голову ниже.

В то же мгновение, когда его язык касается моего клитора, мои брови взлетают вверх, а губы приоткрываются в судорожном вдохе.

Вау.

С каждым движением его языка меня пронзает острое наслаждение, а когда он обхватывает меня губами и начинает посасывать, я выгибаюсь и вскрикиваю.

По моей коже бегут мурашки, а в ответ на мой стон он начинает лизать и покусывать чувствительный нервный узел у меня между ног, пока я не превращаюсь в хнычущую развалину, которая не может сдержать стоны.

Ни один мужчина никогда не опускался туда, и то, что Истон стал моим первым, делает все ощущения во сто крат сильнее.

— Истон, — выкрикиваю я, чувствуя, что меня вот-вот накроет волна удовольствия. Я никогда раньше не испытывала ничего столь сильного.

Я выгибаю спину еще сильнее, и каждая мышца в моем теле напрягается, когда он начинает кружить подушечкой пальца вокруг моего входа.

— О боже, — скулю я. — Пожалуйста.