– Ты, как всегда, вовремя, – заметил Сорин, и феникс в ответ щелкнул клювом.

Повесив плащ на крючок возле двери, мужчина подошел к столу. Он редко ел дома, а когда все же это делал, то всегда стоя над кухонным столом, поверхность которого использовал скорее как рабочее место. Потому он был завален картами, книгами и важными бумагами. Сорин порылся в этой куче в поисках ручки и, отыскав, быстро написал записку. Свернув ее, он протянул бумагу птице, которая взяла свиток в клюв и заворковала.

– Спасибо, друг мой, – ответил Сорин, снова погладив Амарé по голове. – Отнеси это Брайару. И избегай ветров.

Секунду спустя феникс вылетел в окно, и Сорин наблюдал за ним до тех пор, пока не увидел мягкую вспышку света, означающую, что тот покинул королевство.

Плеснув себе в стакан виски, Сорин рухнул на кушетку. Он признался командиру, что он фейри, и Тава в тот момент находилась в комнате. Кассиус наверняка расскажет Скарлетт. Сорин так до сих пор и не понял, кем эти двое приходятся друг другу. Кассиус обучал девушку, но она настаивала, что он не ее любовник. Сам Кассиус, однако, вел себя далеко не как брат.

Сорин не знал, как Скарлетт отреагирует на новость о том, что он фейри. Она, похоже, поняла, почему он живет под другим именем, но тогда считала его смертным. Наблюдая за реакцией ее тела при упоминании фейри, Сорин отметил, как она напряглась, сидя с книгой в утренней гостиной, как в ее голосе вспыхнули гнев и ненависть.

Чувствуя себя измотанным, мужчина вздохнул. В этих краях он мог обходиться малым количеством сна. Магия ему недоступна, так что энергия почти не расходовалась, но все же ему требовалось хоть немного спать после целого дня муштры солдат короля – а ведь еще приходилось уделять время обучению Скарлетт. Скоро взойдет солнце, но сегодня идти на утреннюю тренировку не нужно – Кассиус передал ее красноречивое послание.

При мысли об этом Сорин залпом осушил стакан. Из-за замороженных ветвей в то первое утро он считал Скарлетт дочерью Анахиты, богини воды и льда, но нынче вечером он вытянул из ее вен огонь, в то время как с ее пальцев сочился дым. Даже не дым, но нечто более густое и темное.

Поднявшись с кушетки, Сорин прошел в спальню, взял с комода покрытый льдом сучок и повертел в руке. Он знал, что тот не растает, когда подобрал его тогда на поляне и сунул в карман. Сучок был таким же холодным, как и когда откололся от дерева. Когда Скарлетт в гневе заморозила и разбила все вокруг.

Однако ветка не просто скована льдом! Скарлетт окутала ее инеем, но не тем, что встречается зимой в землях смертных. То был магический иней, который во Дворах фейри Сорин растопил бы своим огненным даром, но в Виндонеле он был бессилен что-либо сделать. Более того, сучок почернел, словно сначала его обуглили. Нет, не обуглили, потому что чернота и поныне клубилась внутри льда, как пепел на ветру.

Впрочем, самым удивительным был вовсе не иней, а то обстоятельство, что Скарлетт использовала магию, не имея на пальце кольца. В королевствах смертных, где это по определению невозможно.

Проведя ладонями по волосам, Сорин положил сучок обратно на комод и направился к своей большой кровати. Устроившись на матрасе, он закинул руки за голову и, уставившись в потолок, с досадой подумал, что утром не увидит ни серебристых волос, ни льдисто-голубых глаз.

– Давай сходим за покупками, – обратилась Джульетта к Скарлетт, поднимая голову от книги.

Девушки расположились в комнате Джульетты, каждая со своим чтением. Скарлетт лежала, вытянувшись на кровати и положив ноги подруге на колени.

– Сейчас середина лета, на улице зной. Мне совсем не улыбается в такую удушающую жару разгуливать по Синдикату в капюшоне и маске, – проворчала Скарлетт, переворачивая очередную страницу.

– Когда ты в последний раз выходила за пределы Братства не по работе? – с укором спросила Джульетта, поигрывая висящим на шее духовным амулетом, символом богини здоровья и исцеления Резельды. В этом заключалась глубокая ирония, учитывая ее род деятельности, но мать девушки была целительницей, и прежде амулет принадлежал ей. Она же настояла на том, чтобы его носила Джульетта.

– Не далее как вчера я была у твоей матери, – ответила Скарлетт, пожав плечами.

– Дом целительниц не в счет.

– Я ничего не могу поделать с тем, что меня заперли здесь неизвестно на сколько, – проворчала Скарлетт, не поднимая глаз от книги.

– Мы самые страшные палачи в королевствах, а ты… ты та, кто ты есть, – пробормотала Джульетта, возвращаясь к своему томику. – Было бы неплохо ходить, куда пожелаем, и делать, что захотим.

– Может быть, когда-нибудь мы в самом деле просто растворимся в тенях и не вернемся, – задумчиво протянула Скарлетт. – Сумеем найти такое место, где никто никогда не слышал о Призраках Смерти.

В комнату ворвалась Нури со струящимися по спине пепельно-русыми волосами и бросила подругам небольшую стопку бумаг.