Я знаю, что не могу сделать это одна. Я уже пыталась и потерпела неудачу, и дни заканчиваются. Наверняка, мне снова позвонят с неизвестного номера и скажут, как они разочарованы тем, что я не смогла сыграть в Монако и снова станут угрожать жизни Саммер.

Что, если они потеряют терпение? Что, если они не будут ждать все пять дней, которые у меня остались на поиски денег? Действительно ли я готова поставить жизнь своей сестры, доверившись их словам? Готова ли я поставить на Джерико Форджа?

Бастиен сказал мне кое-что в субботу вечером, что сейчас звучит в моей голове. По крайней мере, я тот дьявол, которого ты знаешь.

В данный момент тот самый дьявол — Фордж, потому что Бастиен больше не может мне помочь.

Я делаю ещё один глоток и закрываю глаза, не в состоянии поверить в то, что собираюсь сказать.

— Никому не рассказывай. Я не могу пойти в полицию или Интерпол. Это буквально вопрос жизни и смерти.

— Даю слово.

Глубоко вздохнув, я позволила всем словам вылиться.

— Мне нужно десять миллионов долларов через пять дней, иначе моя сестра будет продана с аукциона тому, кто больше всего заплатит секс-работорговцам.

Тёмный взгляд Форджа становится мрачным.

— У кого она?

— Я не знаю. Они звонят с неизвестного номера.

— Когда и как они её забрали?

— Пять дней назад. Она была… — я делаю паузу, не желая делиться унизительной частью истории.

Диван проседает рядом со мной от веса Форджа, когда он садится.

— Если ты мне не расскажешь всё, я не смогу тебе помочь.

Я рассказываю ему, пока всматриваюсь в остатки своего виски.

— Она играла в подпольную игру в покер. Она проигрывала, поэтому сжульничала. Они поймали её. Был банк в пять миллионов долларов. Они хотят вернуть двойную сумму. Они сказали, если я кому-нибудь расскажу… они убьют её. Меня. И Аланну.

Я перевожу взгляд в сторону, чтобы прочитать реакцию Форджа. Ни его поза, ни выражение его лица не изменились. Я решила принять это, как хороший знак.

— У тебя есть её последнее фото? Или видео? Хоть что-то?

Я киваю.

— Да. И то, и другое.

— Дай их мне. — Он протягивает руку.

— Они на моём телефоне. Дай мне минуту. — Я ставлю бокал на пол и открываю клатч, пытаясь сдержать облегчение, вернувшееся к жизни в моей груди. — Ты действительно собираешься помочь мне вернуть её? — спрашиваю я, набирая код, чтобы разблокировать свой телефон.

Он не отвечает, пока я не встречаюсь с ним взглядом.

— Я собираюсь изучить ситуацию.

Хорошо, это не да, но и не нет…

— Но я никому ничего не делаю, не получив чего-то взамен.

Мне следовало ожидать, что он скажет это. Моё сердце бьётся сильнее, когда я изучаю суровые черты его лица, смягчённые только щетиной, которая, кажется, постоянно окрашивает его челюсть.

— Чего ты хочешь?

Одна его бровь приподнимается.

— От тебя? За десять миллионов долларов? Ты уже должна знать ответ на этот вопрос. — Уголки его рта приподнимаются до тех пор, пока выражение его лица не превращается в явно торжествующее. — Каждую чёртову вещь.

Каждую чёртову вещь. Слова вибрируют по всему моему телу, соски ещё больше твердеют, между ногами усиливается пульсация.

— Не хочу рисковать и повторять то, что произошло в Ла Рейне, поэтому, пожалуй, я останусь в одежде, — говорю я ему, мой голос звучит хрипло даже для моих ушей.

— Хорошо. Потому что, когда я захочу, чтобы ты осталась без неё, я сам тебя раздену.

Дрожь проходит по моему позвоночнику. Как слова могут так сильно повлиять на меня? Но это не только слова. Это мужчина.

Фордж поворачивается на диване и тянется ко мне. Я вздрагиваю, когда его большой палец поглаживает пульс на моей шее. Он делает паузу, его тёмный взгляд проникает в мой.

— Ты боишься меня.

Мои губы сжимаются, когда я думаю, как ему ответить, не звуча при этом глупо. Я решила сказать правду.

— Я отвыкла от прикосновений. Нет… не от таких.

Его взгляд усиливается, когда он ласкает мою кожу и обвивает пальцами другой руки моё горло.

— Ты не можешь говорить такие вещи такому человеку, как я.

Боль нарастает между ногами. Я нахожусь в нескольких шагах от того, чтобы взобраться на него. Это алкоголь. Верно?

Какова бы ни была причина, меня никогда не тянуло так сильно к мужчине, как к Джерико Форджу. Он, как чёрная дыра. Я не могу сопротивляться притягивающей меня гравитации. Потому что я идиотка.