Я намереваюсь высказать все, что об этом думаю, и в этот момент слышу испуганный вскрик Холли. Мое внимание переключается на нее, и я пересекаю комнату раньше, чем осознаю, что делаю.

И вижу парня, который обхватил Холли за талию и впился губами в ее губы.

Нет. Этого. Не происходит.

Я отрываю парня от нее, и Холли отступает на шаг, пытаясь восстановить равновесие. Мой кулак уже в воздухе, и я с силой бью в лицо этого парня, а другой рукой наношу ему удар в солнечное сплетение. Он падает на пол, а вокруг нас собираются охранники. Я не обращаю внимания на фотовспышки.

Где, черт возьми, были охранники шестьдесят секунд назад?

Я поворачиваюсь и обнаруживаю, что Холли уже стоит за одним из них – здоровенной горой мускулов. Очень своевременно, черт возьми. Охранник делает шаг в сторону, и я вижу ее бледное лицо и размазанную помаду.

Я снова разворачиваюсь, собираясь заняться парнем, но эта же гора мускулов уже тащит его к выходу. Везучий ублюдок. В противном случае ему пришлось бы провести ночь в больнице.

Чанс начинает было выпроваживать собравшихся из комнаты, но Холли останавливает его:

– Нет. Все в порядке. Я в порядке. Я могу закончить приветствие. Они долго ждали.

Я подхожу ближе к ней и обнимаю ладонями ее лицо, большими пальцами стирая остатки помады с ее губ и щеки.

– Ты не обязана этого делать.

– Они мои поклонники. Они – единственная причина, почему я здесь. И они будут оставаться единственной причиной, почему я выбрала эту карьеру. Ничего страшного не произошло. Это не в первый раз, когда какой-то парень решает, что ему хочется поцеловать меня.

Мой мозг взрывается.

– Та охрана, о которой я говорил? Тебя будут сопровождать два телохранителя все то время, которое ты будешь проводить на концертах. Это дерьмо больше никогда не случится.

– Это необязательно, – протестует она.

Я наклоняюсь к ней и тихо говорю:

– Нет, обязательно. И если ты не хочешь, чтобы я прямо сейчас зацеловал тебя до смерти, чтобы стереть вкус этого придурка с твоих губ, скажи это прямо сейчас.

– Но поклонники…

– Пусть смотрят. Ты моя. И мне наплевать, кто это видит.

Она приоткрывает рот, но не протестует.

Я воспринимаю это как зеленый свет и прижимаюсь губами к ее губам. Но я не впиваюсь в них, как делал тот ублюдок. Я целую ее мягко. Нежно. Мягче и нежнее, чем целовал ее прежде. И в этот момент я удивляюсь тому, почему раньше не уделял больше времени тому, чтобы насладиться ее вкусом.

Ее губы приоткрываются, и мой язык проникает внутрь и начинает гладить и ласкать ее язык. А потом я медленно поднимаю голову. Она открывает свои карие глаза, и в них светятся нежность и тепло.

Она нервно сглатывает, когда я отстраняюсь от нее.

– Спасибо. Я не осознавала, насколько мне это было нужно.

– Я тоже не осознавал, насколько это было нужно мне.

Я опускаю руки и делаю шаг назад.

– Мне лучше отпустить тебя к твоим поклонникам.

Надоедливая женщина, опекающая Холли, подходит к ней с бутылкой воды, зеркалом и помадой.

– Попей, а потом мы приведем тебя в порядок. Но нам нужно спешить. Мы уже выбиваемся из графика.

Холли продолжает смотреть мне в глаза, но берет бутылку с водой и с неохотой делает глоток. А я поворачиваюсь и возвращаюсь в свой угол.

Чанс уже распорядился, чтобы убрали разбитую бутылку пива, которую я уронил, когда бросился к ублюдку, целовавшему Холли. Когда я возвращаюсь в угол, он уже протягивает мне еще одно пиво. Я хватаю его и делаю большой глоток, а он похлопывает меня по плечу.

– Ты, возможно, сгодишься, Милли. Возможно, сгодишься.

Глава 12

Холли

Жар, идущий от софитов.

Ритмичные звуки бас-гитары и барабанов.

Толпа, поющая мой первый сингл.

Я сдерживаю слезы, держа в руке микрофон и опустошая легкие на последней ноте. Софиты гаснут, и на мгновение воцаряется тишина, а потом толпа взрывается. Я закрываю глаза и закусываю губу, беззвучно смеясь.

Вот оно.

Вот то, ради чего я живу. Ради этого можно вытерпеть все. Это чувство – одна из причин, почему я вошла в тот номер в отеле и спустя всего несколько часов вышла замуж за совершенного незнакомца. Потому что я не могла представить себе жизни без этого чувства.

Я откидываю голову и смотрю в темноту, а рабочие сцены поспешно убирают оборудование. Я глубоко вздыхаю, и мои мысли моментально переключаются на мужчину, ждущего меня за кулисами.

Я все время чувствовала на себе его взгляд. До сегодняшнего вечера, возможно, я беспокоилась о том, что Крейтон проведет весь концерт, наблюдая за мной и оценивая меня, но его поведение в комнате для приветствий все изменило. Меня поразило не только то, что он набросился на пьяного подонка, который решил, что ему хочется поцеловаться. Меня удивил поцелуй Крейтона после этого. Я ожидала от него поведения пещерного человека или чертова собственника, но то, что произошло, было совсем другим.