— Мне нужно выйти.

Улыбка Саммер могла бы осветить мир своим сиянием.

— Хорошо. Это именно то, что я хотела услышать. К тому же, я уверена, что охранникам, которые последние пару недель менялись дежурствами возле здания, понравится смена обстановки.

— До сих пор? Они не ушли?

Светлые волосы Саммер качаются из стороны в сторону.

— Не считая тех смен с парнями, которых я не знала.

Моя первая мысль — позвонить Форджу и спросить его, кого ещё он послал, но я этого не сделаю. Никогда.

Вместо этого я звоню Аланне, говорю ей, что готова вернуться в мир живых, и возвращаюсь в свою комнату, чтобы переодеться в одежду, которую не носила три дня подряд.

Время найти Белевича.

Я выхожу на лестницу своего здания, где на страже стоит Супермен.

Зачем Форджу всё ещё заставлять их охранять меня?

Я хочу понять это. Говорю себе, что Форджу по-прежнему не всё равно, но я не могу так лгать себе. Он делает это из-за чувства вины. Не более того. Хотя боль пронзает моё сердце, я говорю себе, что ничего не чувствую. Абсолютно ничего. С онемением намного легче справиться, чем с чувствами, которые мне всё ещё не удаётся подавить, как бы я ни старалась.

Супермен выпрямляется, когда я прохожу мимо.

— Мисс Баптист. Вы куда-то собираетесь? Вас подвезти?

Звук моей фамилии на его губах, которую я слышала почти всю свою жизнь, чуть не загоняет меня обратно в здание. Не знаю, может ли развод так быстро завершиться, но понятно, что люди Форджа знают, что нашему браку определённо конец.

— Да и нет, — отвечаю я ему. Я сбегаю на тротуар, намереваясь выйти на главную дорогу, чтобы поймать такси, потому что иметь здесь собственную машину никогда не имело смысла.

Он следует за мной по пятам.

— Мы можем вас подвезти. Вот для чего мы здесь.

— Нет, спасибо. Я поймаю такси.

— Мэм, пожалуйста, позвольте нам отвезти вас…

Я останавливаюсь и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него сквозь очки Кларка Кента.

— Я знаю, что ты выполняешь приказы, но я больше не твоя проблема. Иди домой. Уверена, что у тебя есть миллион других дел.

Про себя добавляю: «Вместо того, чтобы быть здесь и вселять в меня надежду, что есть выход из моего кошмара».

— Но мы не можем…

Я отмахиваюсь и продолжаю идти.

Может быть, глупо отказываться от охраны после всего, что произошло, но я отказываюсь полагаться на них ради безопасности. Я должна сама о себе позаботиться. Так было и так будет всегда.

Тем не менее, чёрная машина следует за моим такси до того адреса, который мне написал Белевич. Когда мы подъезжаем к закрытому входу на виллу, я плачу таксисту и выхожу из задней двери.

Справа находится кнопочная панель, и я нажимаю кнопку внутренней связи. Вместо того, чтобы попросить меня представиться, ворота распахиваются.

Я захожу.

Фордж

Телефон снова вибрирует от сообщения, но я не обращаю внимания.

В машинном отделении грузового корабля «Фортуна» чертовски жарко, но здесь мне самое место. Я весь потный и в смазке, наказывая себя тем, что дал отдохнуть инженеру, который должен был заменить эту прокладку.

Я работаю до изнеможения, едва сплю. Ем только, чтобы поддерживать свою энергию. Пью, как сапожник, как только попадаю в каюту, молясь, чтобы она мне больше не снилась.

Но на молитвы от таких, как я, не часто дают ответ, а это значит, что я обречён мечтать о ней каждую грёбаную ночь. Я все ещё чувствую её запах на своей одежде. До сих пор слышу её голос в своей голове.

Я поступил достойно. Совершил благородный поступок. Совершил хреново благородство.

Я получил от Фёдорова новую информацию. У него есть связи с Братвой, которая закупается у Бастиена через два дня. После приземления на «Фортуне», я вызвал дополнительную охрану и приказал им следить за Инди круглые сутки семь дней в неделю, но не подавать мне никаких отчётов.

Но тем не менее отчёты приходили, хотел я их или нет.

Я опускаю гаечный ключ и достаю из кармана штанов испачканную в смазке тряпку, чтобы вытереть лицо и руки. Мой телефон снова гудит и я достаю его, потому что чувствую, что он не прекратит это делать.

Смит: Она у Белевича. Мы не можем попасть внутрь. Если только вы не хотите, чтобы мы протаранили ворота.

Блядь. Нет никаких сомнений, про кого он говорит, и даже от того, что я вижу это гребаное местоимение, у меня в животе все скручивается. Я до сих пор вижу ее лицо, когда сказал ей, что между нами всё кончено. Я никогда не забуду этот образ. Я никогда не прощу себя за это. За всё.