- Это не так. Ты хочешь любви и это нормально, но я не могу, как король поставить свои интересы выше государственных. В этом и заключается мой долг. Думаешь, я сам в восторге от того, что живу манией дать народу наследника? Думаешь, мне не противна вся эта женская ругань в гареме? Да, я король, но это не делает меня всесильным. Лишь раз я позволил себе слабость, но даже здесь Боги мне не дали насладиться ею, - я провел костяшками своих пальцев по горячей щеке Ариадны. - Я так сильно полюбил тебя, что иногда это даже причиняет боль мне.

- Леонард, - тихо вздохнула она.

- Ты можешь ни о чем не переживать, я всё устроил таким образом, что после моей смерти твоей жизни ничего не будет угрожать.

Я не успел завершить свою мысль, как в шатер пожаловали мои люди с огромным сундуком.

- Что это? - спросил я.

- Милорд, мы разгружали корабль, который недавно пришел из столицы. Там был этот сундук и записка, в которой говорилось, чтобы мы доставили его лично вам.

- Спасибо.

- Помощь не нужна?

- Нет, я сам справлюсь.

- Ты что-то ждал из столицы? - спросила Ариадна.

- Нет. Корабль должен был привести лишь еду и лекарства.

С трудом я встал с постели и хромая, подошел к загадочному сундуку. В груди что-то заболело, и в голову тут же пришла мысль: мне не хочется заглядывать внутрь. Но обычное человеческое любопытство сыграло со мной злую шутку.

Наклонившись, я рывком открыл сундук. В воздух тут же ворвался отвратительный запах. Этот запах я уже успел изучить за всё время военных походов. Этот запах въедается в голову, нос, кожу и ты живешь с ним всю жизнь, как бы расплачиваясь за то, что стольких людей погубил на поле боя. Некоторые солдаты не выдерживают подобного и могут сойти с ума, другие же остаются к этому стойкими. Я, наверное, отношусь именно к последним, но сейчас был не уверен в этом до конца.

От запаха разлагающейся плоти, Ариадна зажала свой нос рукавом платья.

- Тебе лучше отвернуться, - посоветовал я, зная, насколько она ранима.

- Нет, всё хорошо, - Ариадна откашлялась.

Я потянулся к ткани, что скрывала от меня причину этого ужасного запаха. Стянув ее, я едва сумел сохранить равновесие. Первые несколько мгновений мой разум пытался отвергать то, что увидели глаза. Но это оказалось бесполезно.

Я сделал шаг назад, кусая свой кулак до крови. Боли не было, лишь крик, застрявший в горле, заставлял меня задыхаться.

Мне хотелось проснуться. Это был лишь кошмар. Я отчаянно хотел в это верить, и мне даже показалось, что это правда, пока Ариадна тоже не заглянула в сундук. Ужас, которым она была охвачена, развеял мой мимолетный мираж. Я не спал, это была явь.

Дышать стало просто невозможно, грудь наполнилась раскалённой до придела болью. Постепенно к этой боли примешивалась дикая злость.

Мою кровь. Мою плоть. Моего народившегося сына убили. В сундуке лежал вырезанный из чрева Ханны ребенок, а на внутренней стороне крышки сундука висела записка:

"Следующая наложница повторит участь предыдущей".

Часть 39

Леонард был сломлен. Иного подобрать слова, что описывало бы происходящее как можно лучше, я не подобрала. От того прежнего короля с Севера не осталось и призрачного следа. В один короткий миг Леонард, с которым я познакомилась и в которого влюбилась – умер. Теперь я видела совершенно незнакомого мне человека, который утопал в собственном горе. Подобная картина заставляла кровь стыть в жилах.

Я отказывалась сдаваться без боя за измученную душу короля. Не знаю, откуда во мне взялось это упорство и сила, но отступать я попросту не имела права. За всеми этими доспехами, грозным видом и строгим взглядом кроется всё тот же маленький мальчик, над которым издевался отец. Он не научил сына любви и ласки, внушал лишь жестокость и отрицание каких-либо чувств. Жизнь Леонарда была полна трагедий, что не прошли для него бесследно.

По словам разведчиков, враг практически восстановился после битвы и вскоре нападет снова. Леонард твердо решил отдать себя в качестве жертвы, с чем я была абсолютно не согласна. Несколько долгих и бессонных ночей, я отчаянно пыталась найти выход, чтобы спасти Леонарда. Идея пришла достаточно быстро, но она была слишком жестока в отношении короля. Я даже боялась ее произнести, но в конечном итоге нашла для этого в себе силы.

Когда Леонард вернулся с военного собрания, я терпеливо его ожидала, чтобы поговорить. Он, тяжело вздохнув, сел за свой стол и невидящим взглядом смотрел себе под ноги.

Я не знала, как следует начать этот непростой разговор. С того момента, как мы увидели тело несчастного ребенка, между нами резко пролегла огромная пропасть.

- Леонард, нам нужно поговорить, - спокойно произнесла я, садясь у его ног, чтобы лучше видеть его лицо.