Время шло, но никто так и не появлялся. Мой мочевой пузырь уже был готов просто разорваться, а пустой желудок – скукожиться. Теперь вкус дешевой овсянки не казался мне таким уж мерзким, тарелку каши сейчас бы точно съела. Когда терпеть уже было просто невозможно, я принялась стаскивать с мебели клеёнку в поисках хоть какого-нибудь ведра. Эти уроды не заставят меня ходить под себя, будто животное, закрытое в клетке питомника. Я человек, пусть и с непростой жизнью, но всё же человек. Если они хотят меня унизить, то у них ничего не получиться.

Срывая всё новую и новую клеенку, я успела найти старое пианино, кресло с торчащими пружинами, поломанный стол, какие-то картины и вазу. Вот уж никогда не думала, что буду рада какой-то там вазе. Справить нужду, находясь в наручниках, оказалось сложней, чем я думала, но приложив усилия, я это сделала.     

Закончив со всем этим, я обратно накрыла вазу клеенкой и отодвинула в самый дальний угол. На одну проблему стало меньше, но вот чувство голода никуда не пропало. Я вообще очень люблю кушать, еда приносит мне счастье, как бы глупо это не звучало. Она дает силы, которые мне всегда необходимы. Из нас троих я вообще, наверное, самая прожорливая, но только в плане своей порции, чужое я никогда не съем.

Я медленно повернула голову и глянула на него сверху вниз. Начищенные до безупречного блеска туфли, черные брюки, черное пальто, торчащий белый воротник рубашки, аккуратно уложенные набок черные волосы с небольшой проседью на висках. Весь такой чистый и здоровый. Захотелось испачкать одежду этого ублюдка, взъерошить волосы и выцарапать глаза за то, что пока я и мои друзья здесь гнием, он жрет и радуется жизни.

- Мы ни какого не работаем, - хриплым голосом произнесла я и, отвернувшись, прислонила горячую тяжелую голову к спинке старого кресла.

- Я сниму с тебя наручники, а ты мне расскажешь всё, что тебе известно, - игнорируя мои слова, заявил мужик. Я ничего не ответила.

Он сел на корточки, достал из кармана своего пальто блестящий маленький ключик и снял с меня эти ненавистные металлические браслеты. Я сипло застонала, ощущая невероятное облегчение. Медленно сжав и разжав пальцы, я была рада тому, что мои руки всё же остались при мне.

- Интересное тату, - вдруг произнес мужик, задумчиво рассматривая изображение черной розы с шипами, что в виде браслета уже несколько лет мирно покоилась на моем правом запястье. Я и сама глянула на татуировку, опасаясь, что теперь она повреждена из-за наручников. Удивительно, но она была почти нетронута. – И всё же, на кого вы втроем работаете? – мужик достал из внутреннего кармана пальто платок и завернул в него окровавленные наручники.

- Послушайте, мы, правда, сами по себе. Ну, неужели вы думаете, что если бы мы на кого-то работали, то еще в ресторане не раскололись? – я невесело улыбнулась и тут же скривилась, трещинки на губах неприятно засаднили. – Мы похожи на универсальных солдат?

- Не похожи, - мужик улыбнулся уголками губ. – Но и в совпадения я не верю. Твой вшивый дружок…

- Он не вшивый, - сквозь зубы прошипела я.

- Даже если и не вшивый, он украл деньги, большие деньги прямо из машины.

- Мы их вам вернули, - хотелось пить, и язык отказывался меня слушаться.

- В этой же машине была обнаружена самодельная бомба, и ты хочешь мне сказать, что это не ваших рук дело? Девочка, ты хоть знаешь, с кем имеешь дело? – мужик с прищуром глянул на меня.

- Не знаю и знать не хочу. Мы-то и бомб делать не умеем и ни на кого, - я закашлялась, - не работаем. Мы просто хотели пожрать, понятно? Я не самоубийца, чтобы так тупо подставляться.

Мужик выпрямился, и некоторое время молчал, будто обдумывая мои слова.

- Где мои друзья? – спросила я, пытаясь встать на ноги.

- Нормально всё с твоими друзьями, - сухо ответил этот тип.

- Вы нас не отпустите?

- Отпущу, если подтвердится, что вы здесь ни при чем.

- Мы и так ни при чем, - нервно ответила я и, встав, тут же чуть не упала на пол. Неожиданно было, что мужик подхватил меня и усадил обратно в кресло.

- Что-то твои дела совсем плохи, девочка, - он скептически глянул на меня.

- Нормально, бывало и хуже.

- Наверное, есть хочешь, да и пить тоже?

- Переживу.

- Предлагаю уговор, я тебя накормлю, а ты мне расскажешь всё, о чем спрошу.

- Если будет жаропонижающие, то расскажу и то, о чем не спросите, - огрызнулась я, не понимая, зачем ему это надо. Логичней было бы простой уйти и оставить меня. Кто я такая для этого человека, чтобы он проявлял снисхождение и что-то вроде заботы? Похоже, уже тогда в грязной комнатке на третьем этаже дачного дома я стала чем-то в голубых глазах-льдинках человека с глубоким уродливым шрамом.

- По рукам, - согласился он, подходя к двери.