Сегодня мы должны были пойти на какой-то очень важный званый ужин. Как я поняла, на нем будут присутствовать партнёры Германа по бизнесу, их жены и просто состоятельные люди. Ужин посвящен сбору средств для детей, которые больны раком. Не стану скрывать, я была горда своим мужем за то, что он принял приглашение, хотя мог с легкостью отказаться. Такое случалось часто, когда бизнесмены не хотели расставаться с несчастными зелеными бумажками в своих карманах. Дожились, называется! Человек поклоняется бумаге. Абсурдно всё это.

Я была рада тому, что наконец-то смогу хоть на пару часов покинуть приделы особняка. Его стены уже стали мне противны, я задыхалась в них, мне отчаянно требовалась свобода, хотя бы немножко.

Пока приглашенный на дом парикмахер пытался справиться с моими непослушными рыжими кудрями, я продолжала вдоль и поперек перечитывать справочник, который уже, наверное, выучила назубок. Я отметила для себя два университета, в которые хотела бы подать заявки. Они находились в нашем городе и условия в них были самые приемлемые. Я понимала, что Герман никогда в жизни не отпустит меня в другой город, поэтому попыталась найти компромисс для нас двоих.

Когда парикмахер закончил свою работу, я только мельком увидела себя в зеркале и удивилась тому, как красиво мне выровняли волосы и как необычно они блестят в лучах солнца. Потом мною занялся визажист. Я чувствовала себя немного неловко, но всё же послушно сидела и ожидала окончания моего преображения.

Позже, мне принесли вечернее черное платье с открытыми плечами и симпатичным узором кружева на спине. Я осталась одна. Не хотелось, чтобы меня еще и наряжали как какую-то куклу, тут и сама могу справиться.

Открыв одну из шкатулок деревянного комода, я нашла чулки и нижнее белье, которое лучше всего подошло бы к платью. Если честно, то чулки мне никогда не нравились. Их неудобно носить, хоть с подвязками, хоть без них, но колготок не было, а с голыми ногами, я в платье выглядела бы вульгарно.

Продолжая на ходу читать, я быстро надела нижнее белье и теперь маялась с подвязками и чулками. Адские предметы гардероба, не иначе. Кое-как я всё же справилась, но мне казалось, что сейчас вот-вот и чулки спадут с моих худых ног и никакие подвязки не спасут. Пытаясь поправить их как надо, я не заметила, что в спальню кто-то вошел. Когда горячие руки коснулись моей обнаженной поясницы, я резко выпрямилась, будто меня ударило током.

Обернувшись, я увидела Германа. Он стоял, одетый в темные брюки и белую рубашку, еще не застегнутую на все пуговки. Пронзительный взгляд темных глаз скользнул по моей фигуре. Я ощутила, как мои щеки медленно начинали гореть от стыда, ведь, по сути, я стояла перед мужем почти что голая. Мне это не нравилось. Он склонил голову набок, продолжая рассматривать меня, а я не могла пошевелиться, мышцы, будто налились свинцом.

— Ты очень красивая, — голос Германа был непривычно хриплым. Его пальцы коснулись моего плеча, медленно спустились по руке, провели линию у резинки чулок. — Красивая и только моя, — муж облизнул нижнюю губу и продолжил рассматривать меня каким-то голодным взглядом хищника.

— Давай я лучше помогу тебе застегнуть рубашку, — запинаясь, предложила я, пытаясь унять неприятную дрожь в коленках.

Герман ничего не ответил, только подошел ближе. Я быстро принялась застегивать мелкие пуговки сначала на рубашке, а затем ее на манжетах. Пальцы тряслись, так же как и колени, но задача, несмотря на это, была выполнена.

— Спасибо, — муж склонился ко мне, чтобы поцеловать в губы. Я не ответила, но и не отшатнулась. — Ничего, — тихо-тихо проговорил Герман, отстранившись. — Когда-нибудь ты обязательно меня полюбишь и поймешь, что я для тебя желаю только лучшего.

Искренне хотелось верить ему, но я уже точно поняла кое-что для себя — места в моем сердце для мужа нет. Он вроде бы пошел мне на уступки, проявил некоторую тактичность, не стремясь взять силой и всё это должно располагать меня к нему, но почему-то всё равно не получалось. Может, со мной что-то не так? Не знаю.

— Кстати, — уже будничным тоном начал Герман, осознав, что не стоит ждать от меня ответа. — Сегодня на вечере будет присутствовать твоя двоюродная сестра — Алина вместе с мужем. Подумал, что эта новость тебя обрадует и вроде бы как родители твои тоже приедут.

Герман оказался абсолютно прав — я обрадовалась, узнав такие новости. Я ужасно соскучилась по Алине и родителям. Я заулыбалась радостно и совершенно искренне.

— Такая ты мне нравишься гораздо больше, — муж по-отечески поцеловал меня в лоб и ушел.

Когда все сборы были завершены, мы отправились на благотворительный вечер. Я в окно автомобиля рассматривала огни города, недавно погрузившегося в сумерки. Герман сидел рядом со мной с ноутбуком на коленях и, кажется, с кем-то переписывался на электронной почте. Работа его как-то преображала и даже украшала, но я всё равно не видела в муже близкого себе человека, он по-прежнему оставался чужим.