Откинувшись на спинку дивана, я закрыла глаза и вспомнила тот необыкновенный вечер, что состоялся два дня назад. Каждый раз, когда я вспоминала взгляд Кира, вспоминала его ту опасную близость, внутри меня всё начинало возбуждаться. Моя сексуальность, моя женственность… Они активизировались, пробудились от глубокого сна и теперь плавно и незаметно становились частью меня. Кир практически ничего не сделал, но пробудил во мне ту Ляну, о существовании которой я никогда не подозревала.

— Лилиана! Ты где?! — вдруг донесся до меня голос Елены.

Я вынырнула из своих размышлений, даже не успев окунуться в них с головой. Через несколько секунд стройная фигура Елены уже возникла в дверном проеме, что вёл во внутренний дворик.

— Проснулась? Отлично! Собирайся. У тебя сейчас СПА-процедуры. Затем укладка, макияж. Платье и прочее привезут уже сюда, — Елена глянула на свои смарт-часы, затем порылась в сумке. — И почему мы всё еще сидим?

Я поднялась, одёрнула край майки.

— А к чему всё это?

— Кира Георгиевича пригласили на вечеринку. Ну как вечеринка. Для тебя вечеринка, а он, как обычно, урегулирует дела. Так что торопись.

Мы выехали на машине Елены и попали в бесконечный поток жизни, пульсирующий в венах Нью-Йорка. Людей вокруг было просто немерено. Огромное количество автомобилей. О тишине можно было смело забыть. Ночной Нью-Йорк и дневной — два абсолютно разных существа. Этот город был многолик, как и любой человек, проживающий в нем. Сотни невероятно огромных рекламных вывесок, плакатов, ситилайтов и билбордов искушали яркостью и разноцветностью. Всё танцует, двигается, мигает.

Стеклянные высотки ошеломляли своими размерами. Я вновь ощутила уже знакомое чувство своей крошечности в этом бескрайнем неспокойном океане деловой жизни. Елена была моим личным проводником в этот океан. Белый лёгкий парусник, что уносил меня всё дальше и дальше от берегов моей привычной безмятежной повседневности.

У меня буквально зудели руки, потому что одержимо хотелось запечатлеть каждый кадр, что выхватывал мой завороженный взгляд. Но зеркалку и прочую технику пришлось оставить в квартире.

СПА-процедуры заняли просто какое-то непозволительно огромное количество времени. Я никогда не тратила на себя столько времени. Привыкла всё и всегда делать быстро, потому что работа не позволяет придаваться флегматичности.

— Это же настоящий ритуал красоты! — заявила Елена, когда после СПА мы отправились перекусить в ближайший итальянский ресторанчик. — Во время него нужно просто расслабиться, довериться рукам мастера и получать наслаждение.

— Я не привыкла к тому, чтобы вокруг меня суетилось столько людей, — честно призналась я.

— Понимаю. К такому нужно еще приспособиться. А когда сделаешь это уж точно не пожалеешь.

После завтрака Елена отвезла меня к косметологу, а затем к стилисту по волосам. Это была какая-то карусель, локации вокруг меня менялись просто с невероятной скоростью. Но я не чувствовала себя Золушкой, которую готовили к предстоящему балу. Скорей, моё преображение было вынужденной мерой, чтобы максимально безболезненно влиться в круг Кира. Меня готовили к тому, чтобы я получила пропуск в мир, полный денег, бизнес-рутины и совершенно другого менталитета. Боялась ли я это погружения? Совсем немного.

Бешеный ритм Нью-Йорка не оставил в моей душе ни местечка для обширной и надоедливой тревоги. Я для себя всё твёрдо решила еще пару дней назад. Поэтому по возвращению в квартиру, я полностью избавилась от любого волнения.

В зеркале на меня смотрела очень даже хорошенькая Лилиана. Женственная, с красиво уложенными набок волосами. Во взгляде зелено-карих глаз затаилось нечто новое. Уверенность? Заинтересованность? Озорство? Не знаю. Но я себе нравилась. Эти нетипичные изменения в моей личной жизни неожиданно положительным образом отразились на моем внешнем виде. Что это, как не чудо?

— За тобой приедет машина, — объявила Елена. — Вечеринка пройдет на крыше высотки. Она посвящена влиятельному толстосуму. Он родом из России. Надеюсь, ты не боишься высоты?

— Нет, ни капли.

— Вот и хорошо, — Елена внимательно осмотрела меня с разных сторон.

Я стояла перед зеркалом в красивом длинном платье глубокого винного цвета. Глядя на него, у меня на языке возникало лишь одно определение — благородное. Не пошлое, не ультракороткое, не слишком открытое, не вычурное. Всё в этом платье было умеренным, а главное — лишенным официальной помпезности, будто я собралась на поклон к королеве.

— Как туфли? — спросила меня Елена.

— Удобные.

— Отлично. Если бы я была мужчиной, то непременно попыталась к тебе подкатить.

Я смущенно улыбнулась и еще раз посмотрела на свое отражение.

— Будь готова, что к тебе могут подходить знакомые Кира Георгиевича. Не пугайся. Никто тебе не причинит вреда. С английским как?

— Ответить смогу.

— Вот и славно.