— Что? — мои глаза расширились. — Я тебе не парнокопытное, ясно?! — в кончиках пальцев закололо желание выцарапать Амирхану глаза. Сначала я подарком стала, а теперь меня окрестили какой-то козой дранной!

— Хватит! — гаркнул Амирхан и тряхнул меня. — Твой характер огненный меня не отпугнет, ясно тебе, женщина? Я умею быть упрямей осла, так что даже не надейся избавиться от меня и моего внимания. Я тебя выбрал. — В зелено-карих глазах полыхнул настоящий изумрудный огонь. — Моей. Будешь. Точка, — он убрал за ухо прядь моих волос, затем выпрямился и отпустил.

Я медленно проглотила слюну и, кажется, только сейчас сделала нормальный вдох. Амирхан направился к двери. Я отчётливо увидела натянутую ткань брюк в зоне паха, что красноречиво демонстрировало возбуждение этого мужчины. Ничего. Пусть помучается.

— И носки надень, — вдруг добавил Амирхан, находясь уже на пороге. — Теплей будет.

Да куда уж теплей? И так, как в аду живём. Хотя, в его центре по Данте господствует дикий холод. Что-то подобное происходило и со мной: снаружи обжечь могу, а внутри обломок ледника застрял.

Как-то утром мне открылась одна маленькая, но крайне неприятная тайна. Моя спальня расположена по соседству со спальней Амирхана. Как я об этом узнала? Очень просто. Ко мне пришла Айла. Теперь я завтракала не у себя, а в небольшой столовой, где одна стена была полностью стеклянной. Сквозь нее было видно фруктовые деревья, среди которых гордо расхаживал белый павлин. Завораживающая картина, если честно. Я вместе с Айлой вышла из своей спальни, и увидела, как дверь в соседнюю комнату внезапно открылась. На пороге возник Амирхан. Он был в домашней одежде и закинул на плечо большое белое полотенце. Похоже, собирался в душ. Амирхан с кем-то говорил по телефону.

Наши взгляды пересеклись всё лишь на одну или две секунды. Как всегда, ничего не значащие для меня секунды. Быстро в мыслях сложив два и два, я поняла, что моим соседом стал сам хозяин всего этого дурацкого «парада». Великолепно! Какая честь!

Айла поздоровалась со своим названым дядей. Он ей улыбнулся, не прерывая разговора. Нежно так и по-доброму. Такая улыбка вполне была способна согреть и растопить все льды Арктики. Но меня это не интересовало. Ни капли.

Мы спустились в столовую. Как всегда, вокруг куча охраны. Это меня невероятно раздражало, потому что постоянно напоминало о том, что так просто я отсюда не выберусь. Не знаю, какие там принципы у Амирхана, и если честно, то знать не хочу. Но, похоже, он убежден, что достаточно человека поместить в комфортные условия, чтобы получить доступ не только к его телу, но и душе, и мыслям. А, может, это только так мне кажется? И на самом деле, Амирхан просто привык держать все свои «игрушки» поближе к себе?

В столовой я начала есть в тот момент, когда Амирхан, судя по всему, понял, что вряд ли я попытаюсь сбежать. Но я же не идиотка. Куда бежать, если охраной везде под завязку напичкано? Спасибо, но я не мазохистка.

На большом круглом столе из белого дерева уже были расставлены тарелки с завтраком. Долунай хлопотала на кухне. Кажется, ей нравилась ее работа. Она буквально вся расцветала, когда занималась готовкой. И это было не напрасно. Ее блюда напоминали маленькие произведения искусства. Казалось бы, обычные ингредиенты, но их сочетание и композиция выглядели чудесно, будто только из фешенебельного ресторана доставлено.

Этим утром к завтраку присоединился и Хасан. Странный тип. Мрачный до невозможности. Как бы я не презирала Амирхана, но и дураку было понятно, что он способен испытывать хоть что-то светлое. Он, к примеру, любит Айлу. Любит, как родную. Ей он может улыбнуться. Совершенно искренне. Назначить дополнительные занятия с учителем, чтобы подтянуть некоторые школьные предметы. Может и поощрить, и при этом не баловать чрезмерно. Его личное «солнце», то попадет в затмение, то выходит из него. В основном это «затмение» с Амирханом происходит, когда я рядом. Вернее, когда я говорю очередные грубые слова. Похоже, он всерьез думал, что я стану молчать и покорно принимать его близость. Как бы ни так. После случая в ванной комнате, Амирхан не приближался ко мне. Только смотрел. Часто. Иногда подолгу. Сжирал своим взглядом. Вгрызался в меня с почти осязаемым голодом.

А вот Хасан этот в условном «затмении» находился двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Он редко говорит по-русски, хотя я уже успела понять, что этот язык ему прекрасно известен. Хасан постоянно ссорится с Амирханом и изредка так смотрит на меня, что сквозь землю провалиться хочется. Очевидно, что мое присутствие мешало этому человеку. Будто я дышать ему не даю, и все-все беды в мире случаются исключительно по моей вине.

Амирхан не ненавидит меня. Он, скорей, злится, что не может подступиться ко мне. А его этот какой-то дальний родственник именно ненавидел меня. И даже не пытался скрыть этого. Поэтому завтракать вместе с ним было не совсем уж комфортно и приятно. Но это не самая жуткая ситуация, что приключалась со мной. Так что, и ее можно будет пережить.