— Твою мать! Просто сделай то, о чем мы с тобой договаривались! — Грейсон сбросил с себя пиджак, и я увидела несколько гранат, прикрепленных к поясу его брюк. Он чувствовал, а может и знал, что сегодня за нами придут.

В одном из разбитых окон появился человек, облаченный в черную форму, вооруженный пистолетом и автоматом, перевешенным через одно плечо. Спустя секунду пришелец уже проник в особняк и двинулся в сторону «убежища» Лероя. Я, недолго думая, вскочила на ноги и набросилась на человека со спины, вцепившись зубами ему в шею — единственное незащищённое место. Сбить противника с ног я бы не сумела, не та весовая категория, но выдрать кусок плоти — легко. Человек стальной хваткой схватил меня за плечи и рывком перекинул через себя. Я упала спиной на пол, от сильного удара вмиг вышибло дух. В глазах всё закружилось, во рту ощущался привкус чужой крови. Черное дуло пистолета, направленное мне в голову, было похоже на бездну, в которую если однажды попадёшь, уже точно не выберешься.

Вся жизнь, вернее те ее кусочки, что остались в моей памяти, мгновенно пронеслись в мыслях. Удивительно, но страха не было, хотя я фактически смотрела в лицо смерти. Человека неожиданно отшатнуло от меня, и я поняла, что в него выстрелили. Я быстро поднялась и отскочила в сторону, на секунду встретившись взглядом с Лероем. Он опустил пистолет, глянул в окно, а затем, словно тигр, прыгнул в мою сторону, буквально снося с ног. Новый взрыв автоматной очереди, смешенный со звоном битой посуды, оглушил не меньше, чем в прошлый раз.

Грейсон прижал меня к полу своим телом и обжег свирепым взглядом. Я смутно начала понимать, что за последнюю минуту этот человек уже дважды спас мне жизнь.

— Просто вытащите свои задницы отсюда, — прошипел он сквозь зубы, угрожающе нависнув надо мной.

— Х-хорошо, — заикаясь от ужаса, ответила я.

Лерой отпустил меня, я, повернувшись на живот, быстро поползла к выходу из столовой, чувствуя, как болит спина и копчик после нескольких жестких падений на пол. Выстрелы продолжали разрывать пространство, сея вокруг лишь хаос и разруху. Это было жуткое зрелище, от которого кровь стыла в жилах. Такого ужаса даже самому заклятому врагу не пожелаешь.

Когда я практически добралась до дверей, в помещение проникли еще несколько людей в черном. Завязалась драка. Возможно, Лерой с легкостью справился бы с двумя противниками, но новые люди всё прибывали и прибывали. Его загоняли в ловушку, словно дикого зверя, который вышел из-под контроля. Грейсон отражал атаки, буквально шел напролом, но силы были катастрофически неравны.

Я до последнего отказывалась верить в то, что над Лероем вот-вот одержат победу. Над кем угодно, но только не над ним. Он ведь настоящий боец, смертоносная машина, которую нереально вывести из строя. Минимум эмоций, максимум действий. В висках буквально взорвалась боль, когда я услышала выстрел и увидела, что тело Грейсона вздрогнуло. Несколько трупов валялись вокруг него, но те противники, которые всё еще были живы, сделали свое дело — Лерой упал на колени.

Реальность для меня разлетелась на мелкие осколки, когда в него выстрелили, раз так пять. Мне почудилось, что сейчас изрешетили пулями мою плоть, но никак не плоть Дьявола. Оцепенение и ледяной ужас сковали мое тело и мое сознание. Я безвольной куклой лежала на полу и с широко раскрытыми глазами наблюдала за тем, как белоснежная рубашка Лероя окрашивалась в багровый цвет.

Резко разболелась голова, очаг неожиданной боли сосредоточился в маленьком рубце, о происхождении которого я долгое время не могла вспомнить. Он был причиной моих фантомных болей и единственной ниточкой, связывающей с той злополучной ночью, когда моих родителей убили. Боль, словно разрывала черепную коробку на ошметки, уничтожала тот глухой барьер, который отгораживал мое сознание от воспоминаний.

Силуэт Лероя плыл, стираясь вереницей ярких картинок из моего прошлого. Я стремительно начала вспоминать всё то, что со мной произошло до того, как я попала в бордель. Особенно четко я видела отца, его окровавленную рубашку и невидящий взгляд, устремлённый куда-то вверх. Грейсон был поразительно похож на моего папу, только Лерой был смуглей и крепче. Образ этих двух людей в моей голове соединился, рождая нового человека, я уже не понимала, где реальность, а где иллюзия.

Разум буквально кричал о том, что нужно выбираться, а сердце… Глупое, предательское сердце стремилось к Дьяволу, точно беспечный мотылек, летящий на свет огня. Я не думала о той боли, что мне принес Лерой, хоть ее было ни мало, не думала о потерях, я в данную секунду вообще ни о чем не думала. Когда смысл бытия сузился до смерти или жизни, обо всем несущественном ты тут же забываешь.