Взяв сигарету, я бесшумно вышла на террасу и закурила. Стало немного легче от порции никотина в легких. Серебрился рассвет, убаюкивая, шумел океан и дул прохладный ветер, срывая пепел с медленно тлеющего кончика моей сигареты. Хотела бросить курить, но боюсь, что в ближайшее время такой возможности у меня не будет. Но лучше пусть так, чем вообще опустить руки и впасть в глупую панику.
Слившись на какое-то время с дыханием природы, я вдруг вспомнила о домашнем задании своего психоаналитика, которое никак не могла выполнить. Быстро выбросив окурок, я вернулась в комнату, чтобы взять бумагу, карандаши и краски. Алестер иногда занимался рисованием, у него даже имелась небольшая студия в подвале. Но так как в последнее время Коулман был весь в работе, уделить внимание своему хобби он не мог. Когда я рассказала про задание доктора Соммера, Алестер охотно поделился со мной новой пачкой красок, кисточек и карандашей.
Перетянув все эти сокровища на террасу, я плотней закуталась в одеяло и уселась с ногами в плетенное кресло. К этому времени небо уже прояснилось, а на горизонте робко появилось солнце. Я посмотрела на пустой лист бумаги и попыталась откопать в себе те ощущения, которые старалась блокировать при мыслях о Дьяволе. Прислушиваясь к ним, я взяла кисточку, окунула ее в воду, а затем погрузила в черную краску. Моя картина была абстрактной, просто смесь цветов, что отдаленно напоминали силуэт быка. Мои чувства к Дьяволу имели ровно три цвета: черный, красный и совсем чуть-чуть белый. Черный был для меня воплощением жестокости и некоторой замкнутости Грейсона, красный — отражением его порочной сексуальной натуры, а белый… Белый был той маленькой составляющей светлой стороны его души. В конце концов, Дьявол заботился о своем брате, и это показывало его как человека, который еще не до конца потерян. Нечеткий силуэт быка вырисовался сам собой, это произошло не намерено. Наверное, подсознание само выхватило такой отрывок из моей памяти. Татуировка в виде быка на груди Грейсона даже в мыслях немного устрашала меня и отпечаталась уже где-то на подкорке.
Аккуратно отложив в сторону свою первую картину, давая ей возможность подсохнуть, я немедленно взялась за вторую часть домашнего задания. Алестер… Это имя, несмотря на сегодняшний достаточно резкий разговор, всё равно ассоциировалось у меня с чем-то светлым и золотистым. Я просто нарисовала на листе разноцветные кружочки, избегая только черного цвета. Коулман человек разносторонний: строгий начальник, любящий хозяин, нежный влюбленный. Он мог быть разным и в то же время, будто бы совсем не менялся. Не прочь покурить и тут же усердно заняться спортом. От цифр Алестер мог перейти к живописи. Подобная многогранность мне нравилась.
Если бы меня в очередной раз заперли в темном чулане, то тьмой стопроцентно стал Дьявол, а светом — Алестер или, к примеру, Калэб. Но странно было именно то, что ни свет, ни тьма друг без друга существовать не могли.
Все эти философские размышления и домашнее задание помогли мне отвлечься от плохих мыслей и я, наконец-то смогла поспать. Мне ничего не снилось и, пожалуй, это было лучше, чем, если бы в очередной раз нагрянул какой-нибудь жуткий кошмар. Так уж сложилось, что его и в жизни с лихвой хватало.
Когда я проснулась, был уже полдень. Голова немного трещала, но в целом я чувствовала себя отдохнувшей. Убедившись, что мои рисунки высохли, я их спрятала в прикроватную тумбочку и спустилась в гостиную. Играла ритмичная музыка, под которую Френсис разминался. Он был настолько сосредоточен на своем деле, что не сразу заметил мое присутствие. Я не решилась ему мешать и просто наблюдала за тем, как изящно двигался этот парень. На нем были лишь тренировочные шорты и пуанты. Гибкое мускулистое тело, на мой взгляд, выглядело эстетически красивым и естественным. Френсис был изящен в каждом своем движении, особенно, когда демонстрировал свою безупречную растяжку. Теперь и неудивительно, что Алестер не смог перед ним устоять.
— О! Ты уже проснулась! — парень выключил музыку и протер небольшим полотенцем влажные от пота лицо и грудь.
— Да. Всю ночь никак не могла уснуть, — пожала я плечами.
— Понятно. Алестер, если что уже уехал. Я почти закончил, и мы скоро сможем пообедать.
— Хорошо, не торопись, я пока приму душ.
— Договорились.
Не знаю почему, но смутное чувство тревоги, связанное с отъездом Коулмана, снова дало о себе знать. Может, я просто превращалась в параноика и в каждом поступке искала какой-то скрытый смысл? Не знаю… Но в одном я была практически абсолютно уверена, отсутствие Алестера не принесет нам ничего хорошего.