— Хорошо. Такое бывает. Это нормально, когда сразу сложно начать диалог, — голос психоаналитика звучал мягко и спокойно. Мне нравился его тембр, а неторопливость в произношении слов даже немного успокаивала. — Давайте начнем с воспоминания, которое, на ваш взгляд, является одним из самых счастливых.

— Прием пищи, — долго не думая ответила я, а затем смутилась такому тривиальному ответу.

— Почему именно он?

— Ну, еда делает меня счастливой. Когда я не голодна, мне проще сосредоточиться на чем-нибудь другом. Там, откуда я прибыла, едой сильно не баловали. Поэтому, наверное, я так по-особенному и реагирую на нее.

— А как вы сейчас относитесь к приему пищи?

— Намного спокойней. У меня сейчас много других проблем и еда сама собой отошла на второй план.

— Хорошо, — доктор поставил еще одну пометку в своем блокноте. — Тогда продолжаем искать другое счастливое воспоминание.

Я немного возмутилась. Что еще можно искать, если я уже ответила на этот вопрос? Вспышка гнева подкатила незаметно, но я, понимая, что крайне глупо ее сейчас демонстрировать, постаралась вновь успокоиться.

— Покупка одежды. То есть ее обмен. Когда я могла обменять что-нибудь на пару хороших ботинок, меня это тоже делало счастливой.

— И где эти ботинки сейчас?

Я опустила взгляд в пол и немного нахмурилась.

— Их нет, они остались в другом месте, — мой голос почему-то зазвучал стыдливо, словно я сделала что-то уж очень неприличное.

— Продолжаем поиски.

Задумавшись, я неосознанно потянулась пальцами к кулону, скрытому под тканью кофты. Ответ тут же буквально прострелил сознание.

— Вот, — я достала кулон и показала его психоаналитику. — Мне его подарил один мой хороший друг. Сначала я подумала, что это просто безделушка. А потом… Потом эта вещица обрела для меня глубокий, даже интимный смысл. Как надела его так больше и не снимала. Когда мне трудно или больно, я всегда сжимаю его в руках и сразу становится легче. Конечно, это всё самовнушение, но мне оно очень помогает.

Доктор Соммер что-то опять записал в свой блокнот и продолжил:

— А теперь, давайте подумаем над тем, какая мысль делает вас глубоко несчастной. Какая мысль причиняет вам боль?

Теперь я не торопилась с ответом, учтя опыт с положительным воспоминанием. Жизнь в борделе? Нет… Ее я принимала как данность. Побои, голодовка, бессонница — чушь, о которой я вспоминала абсолютно спокойно. Я продолжила копаться в своих мыслях, но ни один из вариантов меня не устраивал. Подумав о потере ребенка, я ощутила лишь легкое покалывание в области груди и холодную пустоту. Разлука с Калэбом уязвляла меня, но я стремилась выдержать ее. Ответ не сразу, но всё же пришел. Я сжала руки в кулаки с такой силой, что ногти болезненно впились в кожу. Прикусив внутреннюю часть щеки, чтобы отрезвить себя и не впустить боль внутрь, я глянула на доктора Соммера.

— Есть один человек, воспоминания о котором буквально убивают меня.

Психоаналитик молчал. Кажется, мое признание его ни капли не удивило и не смутило. Мне нравилось то, что я не ощущала ни осуждения с его стороны, ни какого-либо отвращения, а главное — не было сожаления. Мистер Соммер просто смотрел заинтересованным взглядом, что давал понять — меня внимательно слушают.

Может, я еще была не так безнадёжна, как думала? Я опасалась того, что превратилась в одержимую девушку, эдакая монашка, в которую вселился дьявол. До монашки мне, конечно, было далеко, но в целом сравнение казалось достаточно точное.

— Иногда мне сложно произнести его имя даже у себя в голове, настолько оно болезненное, — продолжила я, проглотив слюну с примесью собственной крови.

— Вы любите этого человека? — серьезным тоном спросил психоаналитик.

Я задумалась, но не потому, что не знала ответа. Нет, его я прекрасно знала, знала лучше, чем саму себя. Но разве полярные чувства, которые во мне вызывал Дьявол можно было считать любовью? Всё казалось слишком запутанным.

— Да, — тихо ответила я.

— Это была любовь с первого взгляда?

— Нет. Он не был мне противен, но симпатия зародилась значительно позже. Единственное, я практически сразу ощутила его энергетику.

— Энергетику? — теперь доктор Соммер казался мне заинтересованным еще больше, чем до этого момента.

— Я не знаю, как иначе это назвать, — я снова немного смутилась и почувствовала себя школьницей, которая внятно не могла ответить на вопрос. — Я просто чувствую ее и почти что безошибочно определяю его эмоции. Хотя это кажется мне теперь странным, ведь тот человек, о котором я говорю, вообще редко демонстрировал свои чувства.

— Хорошо. Попробуйте мне описать один из таких моментов, когда вы его чувствуете, — психоаналитик сделал в блокноте больше пометок, чем до этого.