Это была одна из самых неблагополучных средних школ в Массачусетсе.

Я никогда бы не подумала, что этот мягкий человек ее окончил.

— Это была моя первая работа, — сказал он после того, как свернул на улицу, и мы проехали мимо магазина. — Я пополнял запасы на полках. С трех до шести каждое утро, а по выходным смена была длиннее.

Я хорошо знала этот магазин. Я работала с несколькими пациентами на парковке.

Смит повернул налево на приближающемся знаке «Стоп» и через два квартала снова остановился на обочине.

Он молчал.

Я не смотрела на него. Не хотела оказывать на него такое давление.

Он заговорит, когда будет готов.

И по опыту я знала, сколько времени это может занять.

Воздух в машине стал тяжелым.

Я чувствовала эмоции при каждом вдохе.

Даже холод не помогал.

От волнения у меня заныли ладони, но я по-прежнему цеплялась за руку Смита, не желая ее отпускать.

— Вот здесь.

Я не знала, сколько времени прошло с тех пор, как он сказал что-то в последний раз.

Вероятно, минуты.

Но теперь его голос был призрачным.

Жестким.

Хриплым.

Звуки, которые я никогда не слышала от него раньше.

Я проследила за его взглядом до двухэтажного дома.

Он был белый. Одна история.

Рядом с ним находилось еще несколько одинаковых домов.

— Мы жили там дольше всех, — он прищурил глаза. — Окно справа было нашей со Стар комнатой.

Стекло было разбито.

Заклеено клейкой лентой.

— Раньше на подоконнике было несколько кровавых отпечатков рук, — сказал он тихим голосом. — Я уверен, что они сильно поблекли, но держу пари, что они все еще там.

Я остановила себя от потока вопросов.

Смит не нуждался в моих расспросах.

Не сейчас.

Потому что, несмотря на ясный день, в его голове шел дождь.

Облака потемнели.

Он был на грани грозы.

— Именно там это произошло — в ту ночь, когда вся моя жизнь изменилась.

Я переплела свои пальцы с его пальцами, ожидая продолжения.

— Было около трех или четырех часов утра. Я не должен был работать две смены подряд, но, когда меня об этом просили, не мог отказаться от денег.

Напряженность его взгляда была ужасающей.

— Когда я вернулся домой, дверь в нашу комнату была заперта. В этом не было ничего необычного. На свою первую зарплату я купил замок и устанавливал его каждый раз, когда мы переезжали. Я не доверял наркоманам, которые постоянно находились у нас дома и перепихивались с моей матерью.

Смит переместил руку на руль, сжав его так сильно, что пальцы стали почти белыми.

— Я не хотел будить Стар стуками в дверь, поэтому вышел на улицу, чтобы залезть через окно. Я стоял там, прижав руки к стеклу, и тут увидел движение в комнате.

Он громко дышал, и от этого шума мне стало больно.

— Думаю, в тот момент я даже не понял, что он с ней делает. Все, что я видел, это Стар. Ее глаза. То, как они смотрели на меня через стекло.

— Боже мой! — я закрыла рот рукой, чтобы не сказать больше ни слова.

Было так трудно молчать.

Так трудно удержаться, чтобы не обнять его и не попытаться унять часть его боли.

Я была целительницей. Я была ей с детства.

Но чтобы я ни сказала, чтобы я ни сделала, это ему бы не помогло.

— Я даже не пытался открыть окно. Я просто сжал кулак и ударил прямо в стекло.

Я посмотрела на его костяшки пальцев и увидела маленькие шрамы на его коже.

— Я пытался убить его, Аликс.

Он посмотрел на меня, и я чуть не задохнулась от муки в его глазах.

— Я обхватил руками горло этого ублюдка и сжал так сильно, как только мог.

— Он заслужил это.

— Он не умер, — Смит повернулся, оглядывая дом. — Моя сестра закричала, когда увидела, что я весь в крови, и это разбудило нескольких парней, которые были в отключке в гостиной. Один из них оторвал меня от горла этого ублюдка. Тогда я не был достаточно силен, чтобы бороться со всеми тремя одновременно. Но я сделал все, что мог, чтобы они убрались из моего дома.

Смит перевернул мою руку ладонью вверх и положил ее мне на ногу. Медленно, его пальцы легли поверх моих.

— Если бы эти парни не вошли, я бы убил его.

Наши глаза встретились.

— Я бы сделал все, чтобы не дать ему изнасиловать мою сестру.

— Его посадили в тюрьму?

Он покачал головой.

— Когда они ушли, я больше никого из них не видел.

В машине не было слышно ни звука.

Я даже не слышала, как мы дышим.

Мы оба просто смотрели на разбитое окно.