И тут наши глаза встретились.

В ответ на меня смотрел глубокий зеленый цвет.

Не думаю, что раньше замечала цвет его глаз.

Теперь я ничего, кроме него не видела.

Это так отличалось от голубого цвета глаз Дилана.

Как и его щетина на лице.

Дилан брился каждое утро.

У Смита была, как минимум, четырехдневная щетина.

Когда Дилан вставал, его волосы были в идеальном состоянии.

У Смита они были взъерошены так, что казалось, будто за них тянули пальцами.

Я догадывалась, что так оно и было.

«О Боже».

— Доброе утро, — ответила я, подтянув одеяло к подбородку.

Смит лежал на боку, лицом ко мне.

Наблюдал.

— Ты ведь не жаворонок, не так ли?

Я задумалась над его вопросом.

Я действительно считала себя жаворонком.

Но сейчас я им точно не была.

— Ранний подъем, — сказала я из-за одеяла.

— Значит ли это, что сначала тебе нужен кофе?

Я понятия не имела, что это значит.

Но я знала, что мне нужно больше двух секунд, чтобы переварить все, что сейчас происходит, и была уверена, что не смогу сделать это с ним в этой постели.

— Кофе, — сказала я, кивнув.

Смит скользнул рукой под одеяло.

Кончики его пальцев скользнули по моей ноге.

Бедру.

По центру пупка и через пупок.

Это было очень приятно.

Как и пребывание здесь.

Я просто ждала, когда придет чувство вины, когда оно ударит меня по лицу и заставит мой желудок сжаться.

Потому что, как только я действительно осознаю, что натворила прошлой ночью, это разрушит меня к чертовой матери.

— Ты голодна? — спросил он.

Голос Смита был таким нежным.

Как и его прикосновение, которое теперь снова ласкало мое бедро.

Как только меня захлестывало чувство вины, мне было трудно удержаться от еды.

Но одна вещь всегда оставалась неизменной.

— Я буду шоколадный торт.

Смит рассмеялся, одарив меня невероятно красивой улыбкой.

Как солнечный день.

— Только кофе и торт? Больше ничего?

— Нет.

Он наклонился и прижался губами к центру моего лба.

— Я сейчас вернусь.

Его вчерашний одеколон все еще держался на его коже, даря мне теплый аромат.

Тепло — вот что я почувствовала, как только его губы коснулись меня.

Тепло — это то, чего я никогда раньше не испытывала.

Теперь я не могу представить свою жизнь без него.

— Спасибо, — прошептала я, когда он отстранился и поднялся с кровати.

Я проследила за ним глазами до шкафа, уставившись на мышцы его бедер и рельефные мускулы на прессе и руках.

Его тело было невероятным.

И член тоже.

Когда он выходил из комнаты, я не могла перестать прокручивать в голове все те различные способы, которыми он доставлял мне удовольствие прошлой ночью.

Даже когда Смит вколачивался меня с невероятной силой, он все равно был очень нежным.

Он был полной противоположностью Дилана.

Я посмотрела на кровать Смита.

Мне понравилась его помятая подушка и то, как небрежно он оставил одеяло.

Единственная причина, по которой я отвернулась от этого, была в том, что я услышала его шаги по полу.

Я села и прихватила с собой одеяло, высунув только руки, чтобы взять кофе и торт, которые он мне протянул.

Когда Смит забрался обратно в кровать, я положила кусочек в рот и прожевала.

— Боже мой, — простонала я. Он был слоистым, как и клубничный, и торт получился пористым с насыщенным вкусом. — Скажи мне, где ты это взял?

Смит прислонился спиной к изголовью кровати и прижал кружку с кофе к матрасу. Поскольку на нем были только треники, у меня снова был крупный план его груди.

Сверху его прикрывала сексуальная копна темных волос.

По его рукам бежали толстые вены.

Одной из моих любимых вещей были маленькие морщинки в уголках его глаз. Они становились глубже, когда он улыбался. Смит часто это делал, когда был со мной.

Но он не улыбался ни сейчас, ни когда заговорил:

— В Роксбери.

Я поднесла к губам комок глазури.

— Это может стать моим новым увлечением.

— Я принесу тебе еще, когда буду там в следующий раз.

Я посмотрела направо и увидела, что он подносит кружку к губам.

— Ты возьмешь меня с собой?

У нас уже был такой разговор.

Смит проигнорировал меня, когда я сказала ему, что хочу, чтобы он поехал со мной.