Она нервно улыбнулась.
— Хорошо.
— Дайте мне свою руку.
— Она ничего Вам не даст, пока я не пойму, в чем дело, — сказала Роуз.
В тот момент для меня определилась динамика их дружбы.
И их личностей.
Я взглянул на Роуз.
— То, что я собираюсь дать, не причинит ей вреда.
— Откуда мне знать.
Я снова полез в задний карман, достал бумажник и протянул ей.
— Здесь все — мое удостоверение личности, лицензия пилота, кредитные карты, дебетовая карта и более тысячи наличными. Если с Вашей спутницей что-то случится, Вы можете передать это в полицию. Кроме наличных; их оставите себе.
Она подняла глаза от своей ладони, на которой все это лежало, и в конце концов сказала:
— Вполне справедливо.
Я снова взглянул на Аликс.
— Пожалуйста, дайте мне Вашу руку.
Она подняла руку с коленей; я поймал ее ладонь и перевернул. Держа ее тыльной стороной вверх, я достал из пиджака ручку и, прижав ее к коже, провел по ней кончиком стержня.
Когда я наконец ее отпустил, женщина взглянула на свою руку, чтобы посмотреть, что я там написал.
— Это Ваш номер телефона?
Я кивнул.
— Вы могли бы записать его в моем мобильном.
— Это слишком безлично.
— А писать на моей руке — нет?
Из всех вопросов она задала именно этот.
— Я к Вам прикоснулся, — сказал я, скользнув языком по губам от воспоминания о вызванном ею ощущении. — А потом я смотрел и чувствовал, как Вы на меня реагировали.
Она заглянула мне в глаза, и у нее покраснели щеки.
— Я могу быть замужем.
Мне было все равно, состоит ли она в браке.
Вот насколько сильно я проникся к этой девушке, пробыв в ее присутствии всего минуту.
— Тогда не звоните мне. Или звоните. Решение за Вами.
Когда я сделал несколько шагов к Роуз, Аликс спросила:
— Куда Вы идете?
Я подождал, пока Роуз вернет мне бумажник, а затем сказал:
— В аэропорт. У меня рейс.
— Вы пилот.
Сказанное ею не было похоже на вопрос. Аликс произнесла это так, будто хранила информацию, закрепляя ее у себя в сознании, хотя я говорил ей об этом уже во второй раз.
— Я много кто, — ответил я и вышел из ресторана.
Через тридцать восемь минут я поднялся в воздух.
ТРИ
АЛИКС
НАШИ ДНИ
Мой таунхаус находился всего в шести кварталах от ресторана — слишком близко, чтобы заказать машину, и достаточно далеко, чтобы наполнить организм свежим воздухом. Поэтому, поужинав с Роуз, я пошла домой пешком, впитывая в себя запахи, звуки и достопримечательности города.
В Бостоне всегда было шумно.
Мне это нравилось.
Тишина была подобна влаге; она создавала среду, позволяющую всему расти. Гноиться. Вгрызаться в стены и фундамент.
Я не хотела давать мыслям у себя в голове такой простор и свободу. Я знала, что они никогда не исчезнут, но хотела, чтобы они до конца моей жизни оставались в спящем состоянии.
Поэтому я предпочитала шум, особенно когда он просачивался сквозь окна моего дома и наполнял собой комнаты.
Похоже, в этот вечер шума было больше обычного, и, пока я шла домой, это меня захватило. Свернув в свой квартал, я увеличила скорость и поспешила подняться по пяти ступенькам.
Я отперла дверь.
Затем бросила ключи в стоящую на столике в прихожей миску и на кухне поставила сумку на ближайший барный стул.
На стойке лежала записка от Дилана.
Прочитав ее, я улыбнулась и взяла стоящую рядом бутылку красного вина. Когда мой взгляд остановился на последнем слове, я наполнила бокал и отнесла его в спальню.
Мои украшения были свалены в ящик справа от шкафа, одежда — в корзину для белья, а обувь — разбросана по полу.
Не заходя в ванную, чтобы почистить зубы и смыть косметику, я поставила вино у кровати и забралась в постель. Устроившись поудобнее, я потянулась к стоящему на тумбочке планшету, нажала на кнопку, выключающую свет, и на другую, включающую телевизор.
HGTV.
Кроме него я ничего не смотрела.
Сидя в кровати, я сделала несколько глотков вина, моя нижняя часть тела погрузилась в матрас, мышцы начали медленно расслабляться. Как только это ощущение переместилось к центру, я поставила бокал рядом с планшетом и сползла так, что голова оказалась в мягкой пуховой подушке.
Я натянула одеяло до шеи, и тепло от вина стало растекаться по лицу.
Я закрыла глаза.