Прямо по лицу.

Никто не мог понять, насколько уродливой стала эта часть.

Не Роуз.

И уж точно не Дилан.

Даже если бы они были здесь со мной.

Если бы меня обнимали. Если бы я слышала, как они говорят мне, что я не одна.

Это все еще гложет меня и ломает.

Это оставляет меня с пустотой, изоляцией, которую никогда не заполнить.

Это то, с чем мне придется жить.

Всегда.

А потом, внезапно, без предупреждения, аттракцион снова дал крен.

Мои уши наполнил раскат грома.

И я вернулась в фазу воспоминаний.

Это продолжалось часами.

Это держало меня в плену.

Поворот, поворот, поворот, пока карусель, наконец, не остановилась.

Только звук дверного звонка заставил ее остановиться.

И я открыла глаза.

Он снова зазвонил.

А потом снова.

Я почувствовала, как на моих запястьях ослабли цепи. Подо мной треснул цемент, спина оторвалась от стены, и я смогла подняться.

Встала на колени.

Впилась ногтями в дерево.

Поднялась на ноги.

Звон продолжался, ничуть не замедляясь.

Теперь я слышала только его.

Сминая ковер пальцами ног, я двинулась по спальне.

Я прижалась носом к стеклу, и мое лицо обжег идущий из окна холод.

Посмотрела на тротуар.

Дождя больше не было.

И это заставило меня прислушаться.

И я услышала, как между ударами пальцем по звонку Роуз сказала: «Аликс, открой дверь».

«Моя Роуз».

Она здесь.

Это она была причиной всех этих звонков.

И судя по звуковому сигналу, который, как я предполагала, исходили от моего валявшегося где-то здесь мобильного, я получила сообщения на голосовую почту.

Я открыла окно, подняла его и сказала:

— Я сейчас спущусь.

Я вернулась в гардеробную, чтобы переодеться.

Надетая на мне одежда казалась очень мокрой.

И от нее пахло мочой.

Я не помнила, когда это произошло.

Я этого не хотела.

Накинув свитер, чистые штаны для йоги и надев кроссовки, я поспешила вниз.

Добравшись до кухни, я перекинула через плечо сумочку, а в прихожей достала из вазы ключи. Открыв входную дверь, я втиснулась всем телом в небольшое пространство, в котором не было Роуз, а затем закрыла ее за собой.

Роуз прошлась по мне взглядом так, будто проверяла, нет ли у меня на теле ран.

— Я звоню в дверь уже десять минут, — она спустилась на третью ступеньку, так что мы стояли не слишком близко.

— Я не слышала.

Беспокойство на ее лице усилилось.

— Аликс, я звоню тебе последние двенадцать часов.

— Телефон я тоже не слышала.

Я посмотрела поверх ее головы на улицу.

Повсюду были лужи.

Но небо пребывало в покое.

Вот что имело значение.

Я снова повернулась к ней, и с точностью могла сказать, что Роуз на грани слез.

— Что ты делала?

— Я сидела в гардеробной.

Она взяла меня за руку и подвела к концу ступенек.

— О Боже.

Теперь, когда я была ближе, она обхватила меня руками, и притянула к себе.

— Вот, чего я боялась, — призналась Роуз. — Каждый раз, когда меня перебрасывало на твою голосовую почту, я представляла тебя в этой чертовой гардеробной, и узел у меня в животе затягивался все туже. Я действительно хочу, чтобы ты уже дала мне ключ.

Я съёжилась в ответ, зная, что никогда не дам ей ключ от моего дома.

— Я в порядке.

— Я чуть не вызвала полицию.

— Я бы тебя убила.

— Знаю, — вздохнула Роуз. — Это единственное, что меня останавливало. Я собиралась дать тебе еще пять минут, а потом набрать девять-один-один.

— Пожалуйста, никогда не делай этого со мной, Роуз.

Там останется запись этого звонка.

Подробное описание всего, что происходило в моем доме: что обсуждалось, что было засвидетельствовано.

Возникли бы вопросы.

Предположения.

Мне не нужно было такое внимание.

Роуз отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Тогда в следующий раз твоей заднице лучше ответить на мой звонок, — она сжала мои плечи, и все ее поведение смягчилось. Роуз знала, что случалось со мной во время гроз, поэтому понимала, что ответить на звонок — не вариант. Роуз просто хотела меня защитить, и так попыталась это сделать. — В этот раз я испугалась, Аликс.

— В этот раз было так же, как и в другие.

— Просто все длилось гораздо дольше.

Я этого не знала.