«Черт, эта девушка особенная».

За пределами этого внедорожника находился дом стоимостью шесть миллионов долларов, о котором писали в «Architectural Digest»4.

Для нее это ничего не значило.

Она хотела хибару за сто тысяч долларов в штате Мэн, где она могла бы видеть меня из каждой комнаты.

Это было то, что мне в ней нравилось.

Я обхватил ладонями ее лицо и притянул к себе.

— В эти выходные я расскажу тебе всё; ничто не останется недосказанным. Ты узнаешь все о моем бизнесе, о том, во что он превратился, и об инвестиционных проектах, которыми я занимаюсь на стороне.

— Уверяю тебя, это не изменит моих чувств к тебе.

— Хорошо, потому что в один прекрасный день этот дом будет наполовину твоим.

Ее дыхание изменилось.

Я скользнул рукой по шее Аликс, и ее пульс участился.

Я коснулся кончиком носа ее носа, и Аликс закрыла глаза.

Мы даже не успели выйти из машины.

Это не имело значения.

— Аликс… — я провел большим пальцем по ее губам. — Ты не пробыла в моей жизни и двух секунд, когда я понял, что люблю тебя.

Аликс открыла глаза.

Это выражение вернулось на ее лицо.

То самое, которое было у нее во время восхода солнца на вершине горы Кадиллак.

— Я люблю…

Я накрыл ее губы своими, не дав ей сказать ни слова.

Мне не нужно было это слышать.

Я и так уже знал.

И буду слушать эти слова всю оставшуюся жизнь.

АЛИКС

НАШИ ДНИ

Это был солнечный день.

Один из тех, когда мне не нужно было работать, и я отправилась на Ньюбери-стрит, чтобы сделать несколько фотографий.

Я старалась быть более активной в социальных сетях, делая усилия, чтобы выкладывать несколько фотографий в неделю.

У меня было очень много подписчиков; я чувствовала необходимость их развлекать. Они пришли за солнечным светом. В любом случае, это было то, во что я верила, поэтому мне нужно было дать им много солнца.

Кадр за кадром.

Сегодня объектом фотосессии стала моя рука с чашкой кофе, и то, как на солнце светилась моя кожа. Я увеличила изображение кожи между большим и указательным пальцами на чашке и сверкающих бриллиантов на моем браслете.

Я сделала на телефоне около тридцати снимков и выложила тот, который получился лучше всего.

В обычной ситуации я бы встала и вернулась домой.

Именно там мне было удобно проводить большую часть времени.

Но у меня пока не было желания.

Во мне пульсировало беззаботное чувство, которого я не испытывала уже очень давно.

Обычно моя жизнь была слишком структурирована, чтобы его чувствовать.

У меня было слишком много ритуалов.

Но солнце заставляло меня улыбаться.

Мне было хорошо.

Так же, как и уведомления, которые появлялись на моем экране, показывая все ответы эмодзи.

В комментариях подписчикам не разрешалось использовать слова. Это было единственное правило, которое я установила, заведя этот аккаунт. По большей части оно соблюдалось. В противном случае комментарий удалялся.

Я оторвалась от своего телефона, чтобы посмотреть на проходящих мимо скамейки людей. Большинство из них очень спешили. Мне было интересно, откуда они идут и куда направляются.

Жаль, что они не ценили солнечные дни так же, как я.

Узнают ли они меня без шляпы и солнцезащитных очков.

Я потеряла эту мысль, снова взглянув на свой сотовый и увидев на экране промелькнувшее сообщение от Смита.

Смит: У нас на завтра все еще в силе?

Я: Да.

Смит: Я за тобой заеду. Просто скажи, во сколько и дай свой адрес.

Я: Это мой день планирования, так что это я за тобой заеду.

Смит: У меня еще никогда не было такого начала свидания.

Я: Похоже, у тебя было несколько дерьмовых свиданий.

Это больше похоже на Роуз, чем на меня. Мне просто нужно было что-то резкое, чтобы он не пришел в мой таунхаус.

Это был дом, в котором я жила с Диланом.

Было неправильно — приводить туда Смита.

Смит: Ха!

Я: Пришли мне свой адрес. Увидимся в 11.