— Ты можешь прямо сейчас уйти, но если твоя трусливая задница попадется на глаза Тома, а рядом не будет правоохранительных органов, чтобы ее защитить, то считай ты труп, — Крис не умел успокаивать людей, чувство такта и он явно не были знакомы, особенно когда дело касалось Аарона.

— Чем вам полиция этого городка не угодила? Мы с таким же успехом можем пойти туда и все рассказать! — высказал брюнетик.

Младший Браун тут же усмехнулся.

— Аарон, — наконец я вступила в дискуссию, — Если эти люди ждали нас возле места, о котором никто не знал, то какова вероятность, что они не ждут нас возле полицейского участка? Мы не можем так рисковать. Если мы отправимся в Сиэтл, то сможем получить большую защиту, после того, как я назову свое имя и меня пробьют по базе, полицейские сделают все возможное, чтобы сумасшедшая сиротка больше не исчезала без присмотра.

— Значит, решено, Сиэтл станет последним местом, куда наша «фантастическая пятерка» отправится вместе, — подытожил Пит.

Не знаю, отчего на моей душе так спокойно? Моя внутренняя истеричка не бьет тревогу, а совсем наоборот — она спокойна, будто так и должно быть, так, словно я на своем месте в нужный момент и время. Но разум остается не приклонен, он отчетливо понимает, что происходящее и случившееся это совсем не то, что случается в обычной заурядной жизни. Мое благоразумие заставляет меня думать, а не чувствовать, возможно, поэтому я еще способна сохранить самообладание. Поддаться чувствам — это поддаться искушению, неважно, какой характер оно будет носить, сексуальный призыв или склонность к перееданию сладкого, в итоге мы приходим к разочарованию и горести, а после — сходим с ума от невообразимой боли в сердце.

Мы не знали, с чего начать наше путешествие, идти пешком вновь был не вариант, а ловить попутку было равносильно самоубийству, так как никогда не знаешь, на кого нарвешься, остановив автомобиль.

— Значит, нам нужна своя тачка, это очевидно, — Питер высказал версию, о которой, держу пари, уже многие из нас задумывались.

— Придется красть, других вариантов нет, — добавил Кристофер.

— Никто не будет ничего красть! Хватит! Мы и так уже забирались в чужой дом, думаю, на этом мы закончим нарушать законы, — взбесилась я.

— Перестань, Ким, сейчас не время строить из себя законопослушную гражданку, ты сама говорила, что мы в одной связке, поэтому придется подчиниться, — Крис не собирался мне уступать и попытался быстренько прикрыть мне рот.

Но почему-то в этот момент кроме того, что он назвал меня по имени, больше ничего не волнует. Просто Ким, не красноволосая, не оскорбление, а он произнес мое имя… Что с моей головой, почему, не задумавшись о контексте, меня так затрагивает собственное имя из уст Криса?

Если Кристофер рядом со мной говорит, и неважно что, я моментально вспоминаю наши два поцелуя, как он впечатал мои лопатки в матрас и закрыл мой рот, как прижал к стене и, словно дикарь, впился своими губами. О чем я думаю? Как можно за пару секунд растерять все свои первые впечатления о человеке после странных минут, проведенных наедине. Или я подцепила ту странную болезнь, когда все видят в младшем Брауне только хорошее? Нет, это бред! Просто я слишком устала, мне нужен отдых. А все, что связано с голубоглазом, лучше забыть как страшный сон, пока моя болезнь не начала прогрессировать.

— Ты вообще меня слышишь или ты зависла и тебе нужна переустановка?

— Да, прекрасно слышу — растерянно ответила я. — Но, это все равно неправильно. Никто не должен страдать только потому, что мы в чем-то нуждаемся. Нельзя так просто взять и украсть чужое, может, для этого человека не так важна сама машина, как воспоминания или затерявшаяся безделушка в бардачке.

— Значит, по-твоему, сберечь чувства абсолютно незнакомого человека гораздо важнее, чем выжить тебе самой? — поражается Пит моей наивности.

— Я этого не говорила. А если вы в очередной раз хотите надо мной насмехаться, то пожалуйста, можете глумиться, сколько хотите! Но надеюсь, где-то глубоко внутри, вы осознаете степень преступления, всю его тяжесть. И как ты уже сказал, Крис, мы все в одной связке и если хоть один потащит на дно, утонут все и уже не будет никакого будущего. Кто-то угодит в тюрьму и, возможно, утащит за собой того, кем дорожит, — я взглянула на Пита, чтобы он отчетливо понял мой намек о нем и Мел. — А кого-то, возможно, отмажут, и всю жизнь он проведет в сожалениях, — этот посыл был направлен младшему Брауну. Но страшнее всего, что ваше прошлое, от которого вы так яростно бежите, настигнет вас, и неважно, полиция это, бандиты или даже собственные родители… Мы должны найти другой способ добраться до моей квартиры.

Наш разговор зашел в тупик, ни один не хотел уступать, но уступить придется, иначе мы так и не сдвинемся с мертвой точки, застрянем, зациклившись только на себе.