Я отвернулась в другую сторону и пыталась не смотреть на лестницу, с которой спускался парень. Казалось, что меня все еще трясет и встретиться с ним взглядом прямо сейчас будет равносильно столкновению тектонических плит, после чего последует землетрясение. С этим я буду не в силах справиться.
— Был в поисках чего-то полезного, вот притащил пару кофт, — его голос, сейчас точно не выдержу и сделаю какую-нибудь глупость, нужно держаться и делать вид, что мне абсолютно без разницы, но это так сложно. — Эй, красноголовая, — выкрикнул парень, кинув в меня серую толстовку, которую уже выбрала ранее, — Ты так быстро убежала, что видимо, забыла, зачем пришла в ту комнату, — я не смотрела на него, но в голосе отчетливо слышалась насмешка, такая горделивая и мерзкая.
— Почему ты убежала? — вступился Аарон. Он оглядел меня и, кажется, понял, что бледный вид моего испуганного лица целиком и полностью работа Криса. — Что ты с ней сделал? — наехал на черноволосого брюнетик.
— А что сразу я? — Кристофер нагловатой походкой подошел к моему близорукому другу и, чтобы тот смог во всей красе рассмотреть его подобие улыбки, встал прямо напротив него. — Пора бы уже укоротить твой язык, маленький утырок…
— Прекратите! — вмешалась я, — Крис ни в чем не виноват, — слукавила я, чтобы защитить всех нас от лишних ссор и спокойно добраться до места, — Я увидела двух пауков и испугалась, один из них залез мне на руку, вот и убежала оттуда как можно быстрее.
На лицах Холла и Брауна читались абсолютно разные выражения, одно из которых было светлым, так и хотело сказать мне — «Бедненькая ты моя маленькая подружка, если бы эти насекомые вновь на тебя напали, то им не жить!», а второе — кладезь мимики, говорило совсем о другом — «Почему ты не сказала, как темный зверь пытался поглотить тебя, овладеть, а потом лишь посмеяться?».
— Все, уходим, — твердо произнес Питер, в очередной раз вовремя вмешавшись в наши подростковые проблемы. Парень закинул лямку багажа на плечо и рукой показал на выход.
Начинаю чувствовать себя как в армии: каждый день подчиняюсь чужим приказам, иду в те места, где находиться совсем не хочется, делаю то, что никогда бы в нормальной жизни делать не стала, но только в армии совершают благое дело, а мы творим, что угодно душе двух пацанов. Перед уходом я надела кофту, вручила еще одну Аарону, и от безысходности мы дальше последовали за Питером.
Снова лес, только ветви и туманный вид впереди, больше ничего, с каждым вдохом чувствуется сырость, преобладающая в воздухе. Если наступить на обломленные веточки, они больше не трещат, а проваливаются во влажную землю, покрытую мхом. Питер обнадежил нас тем, что если наши ноги ускорятся, поддав немного темпа, то уже к сегодняшней ночи мы будем в безопасности, а дальше я и Аарон сможем с помощью полиции вернуться домой. О боже, как же там бедные Джон и Барбара, наверное, уже извелись, глотая успокоительные и еле сдерживая себя от бутылок с выпивкой. Как бы Крис или я не выставляли себя жертвами, главные жертвы все же мои опекуны. Представить не могу, что чувствует человек, потерявший своего родного ребенка, а потом еще и дочку покойного друга, о которой нужно было заботиться вдвойне, чтобы ее не отняли. Старший Браун даже после ссоры следил за своим сыном, контролировал, чтобы с ним не произошло ничего плохого, разве это не признак любви родителя? До сих пор не могу понять, почему Крис так просто отмахивается от своей семьи, неужели строить из себя плохого во всем человека главнее, чем мама и папа? Мы подростки, мы импульсивны и часто принимаем неправильные решения, о которых жалеем, но именно это в будущем составит наш опыт жизни. И я не знаю, сколько еще «черновиков» понадобится голубоглазому, чтобы он наконец понял, что не нужно никуда бежать, не нужно прятаться, а стоит лишь всего-то вернуться в родной дом, где есть настоящая защита и правда жизни, а не псевдогангстерские разборки.
Он снова плетется позади всех, спотыкается о пеньки и выемки, словно идет по инерции, не больше. Так хочется сказать ему, чтобы двигал своими окороками шустрей, но отчего-то я даже звука в его сторону пропищать не могу. Честно сказать, даже смотреть вполоборота доставляет мне большие сложности. Как только хотя бы силуэт Криса появляется перед моими глазами, мне кажется, что я схожу с ума, память отправляет в прошлое на пару часов назад и снова мое тело начинает чувствовать странную агонию. Почему я поддалась в тот момент, когда он впился в мои губы? Отчего целуя человека, который относится ко мне как к ничтожеству, я не сбежала быстрей, не продолжила бороться? Неужели я превращаюсь в одного из тех странных людей, которые считают младшего Брауна хорошим мальчиком, оправдывая все его грязные поступки? Нет, это что-то другое, ведь я по-прежнему не перевариваю его, но странность в том, что чувство неприязни существует только в те моменты, когда мои глаза и разум «повернуты спиной» к засранцу. Стоит только случайно заметить холодные, как сталь глаза, то все мои ощущения поглощаются, остается только пустота, и тогда я не чувствую ничего, кроме…