Я вижу, как руки женщины трясутся, видимо, ее нервы на пределе. Как она вообще смогла выдержать такую гору мусора в ее адрес. А как он высказался обо мне, игрушка, я не игрушка! Сравнил меня с вещью. Этот голубоглазый тот еще подонок.

— Почему он сказал строить мамочку? — вываливается вопрос в самый неподходящий момент. — Извини, это не мое дело, — вдруг очнувшись от тупости своего вопроса, произношу я.

— Все в порядке. Ты бы все равно узнала. Конечно, может не в такой обстановке, — глаза Барбары наполняются слезами, но она мастерски сдерживает себя, видимо, это уже годы тренировок. — Я мачеха Криса, и с того дня, как я перешагнула порог этого дома, он просто ни секунды не скрывал свою открытую ненависть.

— Мне жаль, — отрезаю я.

— Ну, что ты, — блондиночка тут же поменялась в лице, обратившись из унылой размазни в милую фею, — Это тебя не должно беспокоить. Да, «мой сыночек» никогда не называл меня мамой, но это не повод грустить тебе.

Женщина возвращается за стол. Усаживается вновь напротив меня, нежно улыбаясь. Такое чувство, что она актриса, и неважно, что у нее внутри, счастье показать ей так же легко, как щелкнуть пальцами.

— Давай лучше обсудим твой завтрашний первый учебный день. Что ты хочешь надеть? Может, платье, и сделаем тебе макияж?

Я уже совсем забыла, что такое школа. Гул людей, проносящийся по длинным коридорам, учебники, контрольные, сплетницы. Это, конечно, все увлекательно, но, видимо, новая школа будет не такая, судя по тому, что в городке живут одни мажоры, по словам Джона.

— Уже завтра в школу?

— Да. Мы с Джоном думали, как лучше поступить, психолог, работающий с тобой, посоветовал сразу «кинуть в среду адаптации». Поэтому Джон позаботился о том, чтобы тебя приняли в самую лучшую школу.

— Отлично.

Хотя совсем не отлично. Не хочу заходить в класс и знакомиться, стоять, словно мне пять лет, пока учитель заставляет рассказать о себе. На дух не переношу все эти формальности, которые никому не интересны.

— Завтрак был очень вкусным, — я благодарю Барбару и устремляюсь в свою комнату.

Я шустро поднимаюсь по лестнице и как маленький зверек забиваюсь в свою «норку». Как же сложно, когда не с кем обсудить все, что происходит внутри. Единственным моим слушателем был Мо, но он советы дать мне точно не сможет. За неимением выбора, черепаха может стать лучшим другом.

— Как ты, дружище? — смотрю сквозь аквариум за красноухим созданием. — Представляешь, завтра я пойду в школу, попытаюсь в шестисотый раз начать жизнь заново. Наверное, тебе уже самому смешно от словосочетания «жизнь заново», ведь я уже столько раз это произносила и ни разу это не было правдой.

— Не думал, что в доме поселят сумасшедшую, — голос тут же отрывает меня от рассуждений.

Кристофер стоял прямо в дверном проеме и с усмешкой наблюдал за мной. Интересно, как долго он тут находится?

— Я не сумасшедшая! — даю отпор, хотя это и отпором назвать сложно, скорее он кинул мне бомбу, а я в ответ пылинку.

— Не знал, что люди в твердом уме и трезвой памяти разговаривают с жабами.

— Он черепаха.

— Какая разница, — парень ввалился в мою комнату и направился в ванну. — Я оставил тут пару своих вещей сразу после того, как меня выкинули отсюда.

Черноволосый начал собирать все свое добро с полок ванной.

— А где лезвие из бритвы?

Вот черт, я совсем не подумала о том, что кто-то заметит пропажу, столь маленькую и незначительную. Но весьма подвергающая меня опасности.

— Ты трогала мои вещи? — парень подходит ближе ко мне.

— Я ничего не брала, — пытаюсь сделать невинный вид.

— Ты в курсе, что средства гигиены лучше не использовать после другого человека. Мало ли, чем он может тебя заразить?

— Даже если бы я что-то взяла, сомневаюсь, что ты такой заразный.

— Я говорю о тебе. Мало ли, какие ВИЧ-инфекции таятся в твоем детсадовском тельце. А если бы я использовал бритву, к которой ты прикоснулась, я бы мгновенно подписал себе смертный приговор.

— Во-первых, перестань так со мной разговаривать, я не твои родители, терпеть не собираюсь. А во-вторых, мне не приятны твои грязные намеки, что я чем-то больна, — злоба начинает разыгрываться во мне.

— Извини, теперь буду говорить прямо, — ни на секунду «гиена» не померкла в его голубых глазах, — Вот держи, дарю, — парень кинул станок мне в ноги. — Тебе она нужнее, — парень указывает на мои ноги, — Лодыжки в стиле «орангутанг» уже не в моде, со времен австралопитеков.

Крис выходит из комнаты, полив меня грязью с ног до головы. А самое ужасное то, что я никак не могу ему ответить. Оскорбления никогда не были моим даром, да я и никогда не пыталась обижать людей, как обладатель ледяных глаз.