— Ты как? — Кай подошел ближе, я машинально дернулась, словно ожидая новой атаки. Такая реакция заставила моего спасителя остаться в стороне. — У тебя кровь, вот здесь, — парень коснулся своей брови.

— Как ты узнал? Что он… — голос задрожал, и слезы сами полились.

— Услышал крики. У нас, конечно, часто кричат, но не из твоей квартиры. Подумал, нужна помощь, и не прогадал.

— Спасибо, — уголки губ попытались вспомнить, что такое улыбка, но не получилось. Я лишь больше расплакалась.

Струйка крови медленно спускалась по щеке, смешиваясь с солеными слезами, я размывала это все ладонями.

— Держи, — я подняла глаза. Кай протягивал мне платок. — Приложи к царапине. В холодильнике есть лед?

Я пропускала все мимо ушей. До сих пор не могу поверить, меня едва не изнасиловали! Почему это вечно происходит со мной? Что я сделала не так? Может, виновата моя прошлая жизнь, в которой я творила нечто ужасное? Я ноль в этом грязном мире, ненужный элемент! Зачем мои родители произвели меня на свет, если я даже им не нужна!

— Эй, Валери! — Кай потряс меня за плечо, и я завизжала.

— Не трогай меня, пожалуйста! — слезливо взмолилась я.

Сосед сделал два шага назад, обезоружив ладони и показывая, что он меня не тронет.

— Может, позвонить твоей подруге? Не стоит оставаться одной.

Я потянулась к сумочке, она валялась возле окна. Набрала номер Мейси, гудки тянулись вечность, я думала, что она не ответит. Лучше бы так и было.

— Мейси…

— И ты еще смеешь мне звонить? — перебила она. — Развлекайся!

Я с воплями упала на колени, ноги не держали. Теперь я снова та маленькая одинокая девочка, которую оставили и сделали невыносимо больно.

— Разбили стакан, сходи убери, — Билл похлопал меня по плечу, я пошатнулась.

В зале было пусто, лишь пару неуклюжих человек. Я убрала стекла и пониже натянула козырек черной кепки, которую выпросила у нашего повара. О вчерашнем напоминала лишь царапина на брови, неумело прикрытая пластырем бежевого цвета. Не хотелось привлекать внимание, поэтому потрепанная кепка и взгляд, упирающийся в пол, защищали меня от окружающих.

Последние пару часов — как в тумане, все смешалось. Чед, Кай, истерика. Но я не в том положении, чтобы позволить себе долго жалеть себя. Никто не станет кружить около меня, ухаживать и приносить чай с лимоном по первому же требованию. Я одна, и это факт, а значит, отбрось все, малышка, и двигайся вперед, только ты и никто, кроме тебя!

— Хьюз, там парень у стойки, говорит, что ты ему задолжала сотню баксов, — Билл окликнул меня.

Что? Какие еще деньги? Надеюсь, это ошибка, иначе мне всерьез стоит задуматься о продаже органов. Какова стоимость печени?

Я подошла ближе, и единственный, кого я там обнаружила, был мой зататуированный соседушка.

— Я что-то пропустила? Не помню, чтобы в том скудном количестве фраз, которыми мы перекидывались, проскальзывала хоть одна о деньгах.

— Память тебе не изменяет. Я специально так сказал, чтобы ты наверняка вышла, а не пряталась.

— Чего тебе? — я встала в оборонительную позу, скрестив руки на груди.

— Хотел узнать, как ты.

— Узнал? — агрессивно ответила я. — Свободен, мне не до твоих экспериментов «выйдет-не выйдет», мне работать нужно.

— Валери, я просто…

— Не надо! — перебила я. — Послушай, спасибо тебе за то, что помог мне, но на этом все. Я бы с радостью купила тебе в благодарность бутылку пива или всучила денег, но у меня ни цента. Если преследуешь еще какую-то выгоду, то говорю сразу: ничего не светит!

— Ты не рассматриваешь вариант, что мне может быть просто неспокойно чисто по-человечески? — Кай сделал шаг вперед, а я — тут же два назад с нескрываемой паникой.

— Ты боишься меня? — между бровей у него появилась четкая складка, он оглядел меня. — Больно тебе сделал другой, а шарахаешься ты от меня.

— Я тебя не боюсь, — пропищала я больше из чувства гордости, чем из-за ощущения защищенности.

Этот парень защитил меня ночью, избавил от очередного фиаско в моей жизни, но что-то мне мешает перешагнуть через себя и тут же расслабленно кинуться спасителю на шею. После того как Мейси в очередной раз показала свою натуру, Кай попытался снова меня успокоить, но он недооценил буйность моей истерики. Я выставила его, отравленная ядовитыми словами подруги. А потом не смогла уснуть и, содрогаясь, лежала в неудобном платье на холодном полу.

И теперь этот странный парень стоит передо мной и думает, что я поверю в искренность его побуждений. Может, это и так, но я больше ни во что не верю.

— Я уйду, — тихо ответил он, исчезнув за дверью этой помойки.