Как бы мне не было невыносимо и плохо, я все-таки должна продолжать жить. Продолжать подниматься с постели, приводить себя в порядок и ходить в школу. Несмотря на то, что мне хочется остаться у себя в спальне и не выбираться из нее ближайшие несколько лет.

– Ты почти месяц не ходила в школу, а мне кажется, будто прошло полгода, – говорит Тайлер.

Мой друг не знает, что произошло со мной за этот период. Но Тайлер даже не догадывается, насколько он прав. С некоторых пор время для меня приняло совершенно другое измерение.

С того момента, как я получила злосчастное видео, прошло чуть больше недели. И каждый из этих дней был ужасным. Я не могла нормально спать. Я не могла нормально есть. Я даже не могла нормально дышать. Любая секунда была моим личным адом.

Но я нашла в себе силы занести в черный список номер Кэша и заблокировать его во всех соцсетях. А еще убедиться, что вентиляционное отверстие в хозяйственной комнате находится под ежеминутным наблюдением. Я приняла все возможные меры, чтобы Кэш больше не мог до меня добраться. По крайней мере, на территории моего дома.

Конечно, у меня чесались руки отправить ему сообщение, полное обвинений и обиды. Но я знала, что это только усугубит мое положение. Я пообещала себе, что больше никогда и ни за что не предстану перед этим парнем слабой игрушкой, которой он меня все время считал.

Между тем, Тайлер сегодня явно преследует цель вырвать меня из печального молчания. Мы направляемся к шкафчикам по заполненному школьному холлу, и по пути он рассказывает, что случилось в академии во время моего отсутствия.

– Чем ты собираешься заняться на весенних каникулах? – интересуется Тайлер после того, как ему не удается вызвать во мне интерес к разговору.

– Не знаю, – апатично отзываюсь я. – Может быть, поеду к маме в Англию.

Внезапно я замираю на месте, пока мое тело пронзает чудовищная боль.

Рядом с моим шкафчиком стоит Кэш, прислонившись плечом к металлической дверце. На нем белая рубашка с несколькими расстегнутыми верхними пуговицами и черные брюки. Это первый раз, когда я вижу Кэша после того, как получила запись с ним и другой девушкой.

Его синие глубокие глаза встречаются с моими, и в груди начинает кровоточить мое мертвое сердце.Именно этот парень забрал мой первый поцелуй. Мой первый оргазм. Именно он лишил меня девственности на заднем сиденье своего внедорожника.

И по жестокой иронии именно он разрушил меня.

– Ким, – Кэш пристально смотрит на меня. – Ким, стой!

Уже поздно. Мои ноги оказываются шустрее меня. Я хватаю за локоть ничего не подозревающего Тайлера, разворачиваюсь и быстро иду в класс. К сожалению, английский является нашим совместным уроком, и я знаю, что скорее всего Кэш последует за мной в аудиторию. Возможно, даже попытается со мной поговорить.

Но зачем ему это делать? Сказать, что между нами все было игрой?

Что ж, он может себя не утруждать. Я и так догадалась.

К моему облегчению раздается звонок, и я сажусь за стол перед Тайлером. Раскрываю книгу и пытаюсь сосредоточиться на чтении.

– Ким, поговорим после урока?

Егоголос раздается над головой, и в следующую секунду Кэш кладет на мою парту книгу Артура Конана Дойла «Этюд в багровых тонах». От ее вида невидимый кулак бьет в живот. Мы так и не дочитали ее, и я не понимаю, для чего ее принес Кэш?

Это какой-то новый вид квеста: причини боль бывшей девушке важными вещами из прошлого?

Я отодвигаю от себя его книгу, так и не решаясь поднять взгляд на Кэша. Если он хочет насладиться моей реакцией и увидеть в моих глазах страдание – он этого не получит.

– Мистер Аматорио, займите свое место.

Спустя несколько секунд Кэш отходит, оставляя книгу у меня на столе. Как только я перестаю чувствовать его близкое присутствие, меня охватывает некое ощущение безопасности.Чем дальше этот парень будет от меня держаться, тем будет для меня лучше.

Далее я стараюсь уловить тему урока. Первую половину занятия мне удается это сделать. Но в какой-то момент я не выдерживаю и невольно тянусь к «Этюду в багровых тонах». Я приоткрываю его и вижу между страниц белую магнолию. Мне становится трудно дышать, и я с трудом заставляю себя не расплакаться.

Почему Кэш оставил именно этот цветок? Он считает, что я недостаточно мучаюсь?

– П-с-с, Кимми, это тебе.

Сидящий позади меня Тайлер выдвигается вперед и кладет на мой стол записку. Далее он возвращается на свое место и на середине пути тихо произносит:

– От Кэша.

Застигнутая врасплох, я беру скомканный клочок бумаги, вырванный из тетради. Но все-таки не раскрываю его.Меня не должно волновать, что в нем написано.

Я пользуюсь случаем, когда преподаватель что-то увлеченно пишет маркером на доске, и отдаю записку обратно Тайлеру.

– Верни тому, кто ее передал.

На лице Тайлера появляется виноватое выражение.

– Извини, Кимми, но я… Я не могу этого сделать.