Я произношу его имя, будто не знаю, куда мне деться от него и того удовольствия, которое он наносит каждым толчком своих пальцев.

– Да, Ким, – Кэш смотрит на меня, и в полумраке спальни его рот изгибается в довольной и дерзкой ухмылке. – Кончи на мою руку. Кончи для меня, как хорошая девочка.

Оргазм вспыхивает во мне, будто мое тело находится под его контролем. Я дрожу и поворачиваю голову, утыкаясь лицом в подушку. Спальня отца расположена в другом крыле дома, но ощущения настолько сильные, что я просто не могу молчать.

Кэш дает мне время, чтобы перевести дыхание. Он вынимает из меня пальцы и приближает свой рот к моему уху:

– Знаешь, я тут подумал, что твои конспекты слишком хорошие, – шепчет он. – Одного раза недостаточно.

– Кэш… – произношу я одними губами. – Ты должен ответить… Твой телефон…

– Достал, – заканчивает вместо меня Кэш, и в его голосе звучит раздражение. – Я вырублю его, чтобы он не мешал.

Он быстро вытаскивает телефон из кармана, и в эту же секунду опять раздается жужжание. Кэш смотрит на экран и тихо ругается под нос.

– Это папа, – шепчет он.

Кэш отвечает на вызов, и в тишине спальни я слышу пугающе мрачный голос его отца. Маркос произносит слова, от которых у меня стынет кровь.

– Сынок, твоя мама… Ее больше нет.

Инстаграм* – социальная сеть, проект Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена в России.

Кэш

– Отец Небесный, ты призвал нашу сестру Алессию Аматорио из этого мира к себе. Мы предаем ее тело земле, где оно найдет покой и приобретет последнее пристанище, – епископ Анджело громко произносит слова, но я слышу их так, будто нахожусь под водой.

Я надеялся, что таблетки, которые Грейс выписал ее психотерапевт, начнут действовать. Но даже лошадиная доза не смогла избавить меня от мучений. Меня разрывает по швам от скорби.

Но все мои страдания ничтожны по сравнению с тем, через что прошла мама, чтобы не травмировать нас.

Она скрывала, что последние несколько месяцев принимала «Трамадол», а потом перешла на опиодные обезболивающие. Она скрывала, что отказалась от химиотерапии. Мама не хотела остаток времени проводить в стенах клиники. Она выбраланасвместо того, чтобы ухватиться за шанс и пройти лечение.

Обо всем этом она написала в своей предсмертной записке:

«Десмонд, Кэш, Грейс, вы – три моих сердца. И вы продолжите биться после того, как я уйду из этого мира. Но я навсегда останусь с вами. Я буду смотреть сверху и радоваться вашим успехам. Я буду грустить вместе с вами. Переживать вместе с вами. Искать приключения. Влюбляться. Рисковать. Ошибаться.

Я пройду ваш путь вместе с вами и проживу еще три жизни. Меня ждут три увлекательных путешествия. Они все будут разные, как и вы – три моих сердца.

Я знаю, что вы будете винить себя в том, что я совершила. Я прошу вас: не делайте этого! Мне в любом случае не избежать смерти. Я не могу повлиять на исход.

Зато я смогла повлиять на то, как прошел остаток моей жизни. И это время оказалось для меня величайшей наградой. В свои последние дни я видела ваши улыбки, слышала ваши голоса, смеялась вместе с вами и плакала. Я смогла увидеть первую любовь одного из вас, и теперь я самая счастливая мама.

Но с каждым днем мне тяжелее держаться. Я не хочу, чтобы вы запоминали меня слабой, измученной и опустошенной. Я не хочу, чтобы ваши сердца страдали вместе со мной. Простите меня, но я больше не могу справиться с болью. Пожалуйста, примите и поймите мой уход. Это мой выбор и мое решение.

Мне повезло, что я провела последние дни жизни рядом с вами и смогла попрощаться. Теперь я стала свободной и под конец прошу у вас только одно: пообещайте мне, что будете счастливы.

Я люблю вас навечно!

А.А.»

Я смотрю на выкопанное прямоугольное отверстие в земле. Сжимаю кулаки и презираю самого себя. Я слепой идиот, и мне нет прощения.

День ото дня маме становилось все хуже и хуже. Она неоднократно покидала семейные ужины из-за приступа головной боли. У нее часто случалась одышка, но мама говорила, что это осложнения после простуды, которую она подхватила во время поездки в Монблан.

Каким же я был кретином, раз во все это верил! Если бы я или мои родные вовремя заметили первые тревожные сигналы, мама была бы сейчас с нами. Я бы об землю расшибся, но уговорил ее пройти лечение.

Несмотря на то, что папа сказал, что химиотерапия не принесла результатов на той стадии, на которой мама обратилась к врачам, мы бы все равно смогли выиграть время. Вместе мы бы одержали победу над горем. Но мы потеряли маму, позволив раку крови убивать ее день за днем.

Могильщики опускают гроб, и раздаются всхлипывания и рыдания. Я падаю на колени, и мои кулаки погружаются в землю.

Какая же она холодная. Холодная. Холодная.