Я с усмешкой рассматриваю Бромфилда. От возмущения его морщинистое лицо покраснело, как задница павиана. Конечно, старому ублюдку не понравилось, как непочтительно с ним обошлись.

Но он еще не знает, что сегодня вечером я и Десмонд устроим ему публичную порку.

– Добрый вечер, сэр, – медленно произношу я, одаривая его одной из своих коварных улыбок.

Сентябрь. Бостон

С водяной глади на меня смотрит восемнадцатилетний парень с взъерошенными каштановыми волосами. Его лицо привлекательное, что подтверждает постоянное внимание девушек и их мамаш на светских тусовках. Вдобавок у него физически развитое тело с теми шестью кубиками пресса, ради которых многие отдают душу в спортзале.

В его распоряжении крутые тачки, дизайнерские шмотки и карточка, на которой он не знает лимита. Зато он знает, что после того, как женится, станет наследником значительной части состояния Аматорио.

У него есть все, о чем может мечтать любой здравомыслящий парень.

Но каждый день он пытается разрушить себя. Он пьет и ввязывается в драки. Ввязывается в драки и пьет. Его порочный круг никогда не заканчивается. И самое главное, что он все прекрасно понимает. Но ничего не делает, чтобы это остановить.

Он осознанно выбрал свой путь. Так что не нужно ему сочувствовать, ладно?

Я отворачиваюсь от своего отражения и поднимаю руку с бутылкой Джони Уокера. Но внезапно замираю, будто утратил способность двигаться.

Что за…?

Мои пальцы подрагивают, я крепко сжимаю горлышко бутылки. Каждый мускул напрягается, когда я заставляю себя поднести к губам выпивку. Но, черт возьми, я не могу этого сделать. Моя рука словно перестала меня слушаться.

Я потрясено смотрю на бутылку и не понимаю, что за херня со мной происходит. В голове один голос повторят и повторяет, что я должен выпить все до последней капли. Но неожиданно появляется другой голос. И он говорит, что я могу быть счастливым и могу все исправить. 

Проклятье.

Я зажмуриваюсь и трясу головой. Неужели я допился до такого состояния, что у меня окончательно поехала крыша? Я слышу посторонние голоса. По-вашему, я Билли, мать его, Миллиган⁶?

Дерьмо.

Не теряя секунды, я отхожу от бассейна и оставляю бутылку на столике рядом с шезлонгом. Теперь перспектива стать сумасшедшим, меня пугает до чертиков. Я сажусь на лежак, закрываю глаза и потираю виски.

Несмотря на все безумие, которое творится со мной, сегодняшний день не прошел зря. По крайней мере, я дал в морду Бромфилду. А еще вместе с Десмондом заставил адвоката сознаться, что он облажался и дерьмово работал.

Правда, я совсем мало упивался его унижением. После небольшого триумфа над Бромфилдом горькое разъедающее изнутри сожаление только усугубилось. Ничто не поможет вернуть Ким. Она исчезла из моей жизни, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь увидеть ее. Это тот случай, когда неизвестность страшит сильнее смерти.

Я глубоко вдыхаю прохладный осенний воздух. Позади меня продолжает играть живая музыка, раздается звон бокалов и непринужденные разговоры гостей. Веселье в самом разгаре, все наслаждаются вечером.

Я достаю из кармана пиджака телефон и снимаю блокировку с экрана. Открываю фотографию, которую я смотрю каждый день.

Это стало что-то вроде моего ритуала: разглядывать снимок, снятый журналисткой во время светского вечера в доме мэра. На фото я, Ким и Десмонд. Я и брат в черных костюмах, на Ким облегающее вечернее платье. Она безумно красива: у нее макияж, прическа и все такое.

Я увеличиваю фотографию, чтобы видеть только Ким. С момента ее исчезновения прошло больше двух лет. Два долбанных года, разделившие мою жизнь на «До» и «После».

– Я тоже помню этот день.

Черт побери.

Резко выдохнув через нос, я ставлю блокировку на телефоне и убираю его в карман.

– Какого хрена ты пришла? – сквозь стиснутые челюсти спрашиваю я.

Не поймите меня неправильно, но находиться один на один рядом с моей сестрой – та еще пытка. Мне сложно вынести и пару минут в компании Грейс.

Несмотря на то, что мы появились из одной утробы, у нас общие гены и прочее бла-бла-бла, мы невзлюбили друг друга еще, когда были в подгузниках. С тех пор мало, что изменилось.

Правда, наша взаимная ненависть не останавливает меня, когда кто-то отзывается плохо про Грейс. Я выбью дерьмо из любого, кто скажет или посмотрит на мою сестру непристойно.

Тем временем, Грейс не придает значения моему враждебному виду. Она обходит шезлонг и садится рядом со мной. Здесь полно свободных мест, но эта сука намеренно выбрала место рядом со мной. От одного запаха ее духов мои внутренности скручиваются в виндзорский узел⁷.

– Тогда Кимми еще была с нами, – продолжает Грейс. – Тогда еще была жива мама. Ты вспоминаешь о ней?