– Семь святых, семь жертв, – продекларировала она. – Есть старая сказка, в которой говорится, что нужно принести семь жертв, чтобы воскресить святого. Некоторые верят, что именно благодаря этому ритуалу перед первой войной появились воплощения Силы и Хаоса. Но моя матушка была ученой, и она установила, что в переводах старых текстов допустили ошибку. Семь жертв для Хаоса, семь жертв для Терпения, семь жертв для Изящества… Ну ты понял. Вот только смысл не в том, чтобы воскресить святых. Святой – это и есть магия, а значит, жертвоприношения лишь усиливают магию, которая ассоциируется с конкретным святым. Если совершить семь убийств во имя Хаоса, все его последователи станут сильнее.

Дамиан покачал головой, пытаясь разобраться с мыслями.

– Но это неважно. Энцо – в смысле, тот последователь – не достиг успеха. Он убил шестерых, а значит, принес всего шесть жертв.

– А вот тут ты ошибаешься, figlio.

– Не ошибаюсь, – горячо возразил Дамиан. – Я был там. Он пытался принести в жертву меня. И я не умер.

– Я не говорила, что ты во всем ошибаешься. Последователь действительно убил только шестерых. Но ты не прав, когда говоришь, что и жертвоприношений было всего шесть.

Дамиан не понимал, к чему клонит женщина. В ее словах просто не было смысла. Как жертвоприношений может быть больше, чем смертей? Женщина молчала, позволяя ему самому прийти к нужному выводу, но Дамиан не знал, чего именно она от него ожидала.

Наконец она прищелкнула языком.

– Той ночью в Святилище погиб седьмой человек, не так ли?

«Нет, – подумал Дамиан. – Я выжил, и Роз тоже. Ее смерть была всего лишь иллюзией. Энцо хотел…»

Но затем бег его мыслей внезапно остановился.

Энцо.

Той ночью в Святилище умер Энцо.

– Святые, – выдохнул Дамиан. Все было так очевидно, но он даже не задумывался об этом прежде. – Святые, Энцо стал седьмой жертвой, да?

Женщина вновь мрачно что-то промычала в подтверждение его слов.

Теперь за первой догадкой начали приходить новые.

– У него при себе наверняка имелся хтониум, благодаря которому Хаос мог понять, что жертва предназначается ему. Семь жизней было принесено в жертву одному святому.

Дамиан провел ладонью по лицу. Это ли он почувствовал в тот момент, когда убил Энцо в Святилище? Была ли та дрожь, что он испытал, следствием его первой встречи с древней могущественной магией? А если так, значит ли это, что все выжившие последователи Хаоса стали сильнее?

Но потом его посетила еще более ужасающая мысль. Вдруг в последнее время Дамиан так странно ощущал себя из-за обряда? Вдруг он оказался под влиянием еще одного последователя? Или, быть может, Энцо так и не выпустил его из своей хватки?

Слишком много вопросов кружилось в его голове, жаля сознание, словно рой разъяренных пчел. Он знал, что глупо делать поспешные выводы, не имея реальных доказательств, но слова женщины слишком хорошо сходились с тем, что Дамиан испытывал. С его собственным неумолимым страхом.

– Вы утверждаете, что последователи Хаоса стали сильнее? – спросил Дамиан, чувствуя, как биение сердца отдается в ушах. – И когда вы пытались рассказать об этом, вас арестовали?

– Как я и говорила, – проскрипела женщина. – Ересь.

– Но что, если вы правы?

Ее смех гвоздем по камню резанул его слух.

– Какая разница? Они не хотят слушать.

Дамиан выдохнул сквозь стиснутые зубы. Всего несколько недель назад он решил бы, что женщина сошла с ума. Распространение бречаатских сказок о магии – верный способ оказаться в темнице. Но сейчас Вентури не спешил отмахиваться от ее слов.

– Вам когда-нибудь приходилось встречать последователя Хаоса? – спросил он едва слышным шепотом.

Женщина снова надолго замолчала. Дамиан уже начал подозревать, что вовсе не услышит ответ, но она наконец произнесла:

– Мой отец был последователем. Я не унаследовала его магии. Не получила благословения.

– Почему тогда вы приехали в Омбразию? Наверняка вашему отцу было бы безопаснее в Бречаате.

– Он не приехал сюда со мной, figlio. Я сбежала от него, чтобы построить для себя лучшую жизнь. Разве ты не знаешь, как тяжко живется людям на моей родине?

Точно. В Бречаате рождалось куда меньше последователей, от чего экономика города-государства очень страдала.

– До того, как вы уехали, ваш отец когда-нибудь… использовал свою магию на вас?

– Редко. Он был не очень сильным. Это миф, что все последователи Хаоса способны контролировать людей так же, как тот мальчишка из Палаццо. Большинство могут создавать лишь мимолетные иллюзии. В историях благословленные Хаосом описываются куда более пугающими, чем они есть на самом деле.

Дамиану потребовалось время, чтобы переварить ее слова. Ему никогда не приходило в голову, что последователи Хаоса могут различаться по силе. Он не знал почему. Это было бы логично, учитывая, что последователи других святых тоже наследовали магию по-разному. Баттиста мог придавать камню нужную форму одним прикосновением, тогда как его отец едва ли мог оставить хоть вмятину.

– А быть под контролем последователя? – спросил Дамиан, хотя уже знал ответ на этот вопрос. – Каково это?