Роз прошла мимо дома, где выросла другая версия ее, не испытав при этом особых эмоций. Она смутно помнила, что в соседнем здании провел свое детство Дамиан, но сейчас за закрытыми ставнями стояла тьма. Возможно, она поступила глупо, придя сюда. Возможно, то, что она испытывала, было не чем иным, как чувством долга перед каждым жителем Омбразии. Став святой, Роз взяла на себя обязательство обеспечить их безопасность. В конце концов, разве она не продолжала заботиться о матери больше из любви к своему народу, чем к самой Каприс? Разве не пыталась как можно лучше притворяться, что практически не изменилась, потому что этого хотели ее близкие? Но Роз не могла поступать так же с Дамианом. Поэтому старалась его избегать. Каждая ее попытка проявить вежливость оканчивалась тем, что он начинал вести себя еще более отстраненно.

Но почему она не могла отпустить этого человека?

Завернув за последний угол, Роз увидела его. Дамиан стоял на берегу реки, засунув руки в карманы и глядя на воду. Дул сильный ветер. Воздух пах морской солью. Этот пейзаж показался ей знакомым. Роз внезапно осознала, что Дамиан стоит на месте, где они встречались детьми. Вдруг она увидела в нем нечто большее, чем просто мальчика, которого когда-то любила.

– Дамиан.

Голос Роз поглотил ветер, но Дамиан услышал. Его лицо просветлело, но тут же вновь помрачнело. Он не сдвинулся с места, позволив ей подойти ближе.

– Роз, прошу. – На его лице застыла боль. – Я не смогу снова это вынести. Не смогу…

– Знаю, я изменилась, Дамиан. Я знаю это. Но кажется, я не могу убежать от тебя. – Роз потянулась к нему и нежно обхватила ладонями его лицо. Его щеки были холодными, а темные зрачки – расширенными. Его волосы отросли, и растрепанные пряди падали на лоб. В нем чувствовалась усталость. Страдание. Она почти физически ощущала его боль в своей груди. – И я не хочу убегать от тебя. Мне не объяснить это, но я не могу перестать думать о тебе. Ты… мне словно всегда тебя не хватает.

Глаза Дамиана загорелись, и в его взгляде замелькали эмоции. «Надежда», – подумала Роз, но чувство возникло и исчезло так быстро, что у нее не было уверенности в том, что она видела. Но в следующее мгновение Дамиан насторожился.

– Я знаю, что наша связь оборвалась, Роз. Тебе не нужно притворяться. Наши чувства были ненастоящими – по крайней мере, для тебя, – и теперь они исчезли. Меньшее, что ты можешь сделать, – это позволить мне смириться с этим.

Роз подумала об этом. Она поразмыслила над собственными сомнениями и всеми причинами, по которым их отношения не имели смысла. Но ведь она пришла сюда?

– Я все еще чувствую влечение к тебе, – прошептала она. – Хаос и Терпение больше не связаны, но связь между Роз и Дамианом… возможно, ее не так просто оборвать.

Едва слова вырвались из ее груди, Роз поразилась их истинности. Она признавала, что больше не была прежней, но это не значило, что все изменилось. В глубине души она по-прежнему оставалась Россаной Ласертозой. Некоторые вещи не разрушить даже магии. Потому что влечение, которое она испытывала к Дамиану Вентури, было не похоже на влечение святой к своему суженому. Оно просто… было.

Дамиан закрыл глаза. Роз видела рисунок вен на его бледных веках. Она знала, что он хочет верить ей, но борется с сомнениями. И как она могла винить его?

– Но ты не помнишь, – мягко произнес он, – не так ли? По крайней мере, не все.

Роз тяжело сглотнула. Она не станет ему лгать.

– Я помню. Просто… воспоминания неясные. Словно я издалека смотрю, как все происходит с кем-то другим. Но если ты готов, то можешь провести остаток наших жизней, напоминая мне обо всем.

Он распахнул глаза.

– Ты действительно хотела бы этого?

– Святые, Дамиан, как долго мне нужно тебя убеждать?

Ответ сорвался с ее языка прежде, чем она успела его обдумать. Это удивило их обоих: брови Дамиана взметнулись вверх. А затем, к удивлению Роз, он рассмеялся.

Этот звук был лишь отголоском его настоящего смеха, но как он преобразил ее друга! Казалось, усталость исчезла с его лица, а в уголках губ собрались морщинки. Необъяснимое стремление увидеть улыбку Дамиана внезапно обрело смысл: его радость была чудом, куда более невероятным, чем что-либо сотворенное святыми. Роз охватило отчаянное желание сделать так, чтобы его радость никогда не исчезала.

Она была Терпением. Она не могла ставить счастье одного человека превыше всего остального, но прямо сейчас ее мало заботило, что она должна или не должна делать.

– Что тебя так рассмешило?

Дамиан сжал губы.

– Это, должно быть, самое типичное для Роз высказывание, которые я когда-либо от тебя слышал. – Он потянулся к ней, сперва робко, и обхватил ладонями ее подбородок. От его кожи исходило тепло, а пальцы дрожали. – Ты не должна была ничем ради меня жертвовать. Я знаю, что ты этого не хотела.