Этих воспоминаний было великое множество. Роз прикоснулась к каждому фрагменту жизни Дамиана. Ирония была столь жестокой, что причиняла ему физическую боль: всю свою жизнь он провел, боготворя ее, а в итоге Роз стала святой и больше в нем не нуждалась.

Он не мог этого вынести.

– История неправильная. – Его голос дрогнул, но Дамиану казалось чрезвычайно важным донести до нее это, хотя бы это. – Там говорится, что связь между Хаосом и Терпением оборвалась, но это не так. Я испытываю те же чувства, что и прежде.

Но Дамиан не станет заставлять ее любить его. Он никогда не заставит Роз делать то, что она не хочет.

– Скажи что-нибудь, Роз, – попросил он. – Пожалуйста.

Роз наблюдала, как эмоции сменяют друг друга на его лице, и меж ее бровей возникла легкая морщинка. Казалось, она погрузилась глубоко в размышления, и Дамиан затаил дыхание. Он хотел увидеть знак – всего один, – что перед ним все еще Роз, а не святая, которая носит ее лицо. Но секунды утекали одна за другой, а она оставалась абсолютно неподвижной.

Это причиняло куда больше боли, чем любые слова, которые она могла произнести.

– Какое значение имеет человек для святой? – прошептал Дамиан, наконец вспомнив цитату из книги. Какая ирония: он стал последователем лишь для того, чтобы почувствовать себя еще более незначительным, чем когда-либо прежде.

Но, когда он развернулся, чтобы уйти, до него донесся ее вдох.

– История правдива, – сказала она, и этот голос был лишен любых эмоций. Однако Роз все еще хмурилась, словно что-то смущало ее. – Разве ты не понимаешь, что я не могла не принести эту жертву? Ты был слишком важен для меня, чтобы я могла позволить тебе остаться таким навсегда.

«Был», – сказала она. Не есть. Дамиан не знал, что на это ответить.

Поэтому не сказал ничего.

Роз сидела во главе стола в зале совета в окружении последователей и заурядных.

Именно здесь несколько недель назад прошло то роковое собрание. Но в этот раз по периметру зала не стояли одетые в форму офицеры с каменными лицами. Вместо этого они сидели рядом с другими жителями города, в предвкушении глядя на Роз. Но что не изменилось, так это напряжение, витавшее в воздухе, но Роз ожидала, что понадобится некоторое время, чтобы оно развеялось.

Дамиан Вентури сидел по правую руку от нее. Он был одет в черную рубашку и штаны вместо офицерской формы. Молодой человек старался не встречаться с ней взглядом, но, казалось, был полон решимости находиться рядом, словно личный охранник. Его губы были плотно сжаты, а плечи – напряжены. Роз не понимала, почему он так на нее злится и почему при этом настойчиво везде ее сопровождает, но в его присутствии что-то внутри нее сжималось. Напротив Дамиана сидели Насим и Дзейн Кадера – они никогда не отходили друг от друга слишком далеко. Брат и сестра выглядели подавленными, и, хотя Роз позволила Насим прорыдать, уткнувшись лицом в волосы, большую часть утра, ей было сложно заставить себя чувствовать нечто большее, чем смутную душевную боль.

Роз помнила свою старую жизнь, прежние чувства, но ей казалось, будто она видит все чужими глазами. Было странно находиться в окружении всех этих людей, которые видели в ней что-то – кого-то, – чем она больше не являлась. Сейчас ее цель заключалась в том, чтобы помочь жителям Омбразии и изменить город к лучшему.

А что потом? Где святой искать пристанище?

Стул по левую сторону от Насим пустовал, заметила Роз. Несмотря на то что сидячих мест в зале не хватало, никто не смел занимать это. Там должен был сидеть Дев Вильнев. Мальчик, который любил молчаливо, но с такой свирепостью, что без колебаний погиб за свою возлюбленную. «Прекрасная трагедия», – подумала Роз, когда ее взгляд скользнул обратно к Насим. Пускай ее собственная связь с убитым юношей сейчас казалась до странности далекой, Роз понимала, что значит любить и терять любимых. Люди так легко поддавались влиянию таких вещей.

Киран Пракаш и Сиена Скьявоне тоже пришли на собрание и расположились по другую сторону от Дамиана. Сиена выглядела блаженно счастливой, сидя плечом к плечу со светловолосой девушкой, имя которой Роз не могла вспомнить. Чуть дальше за столом сидели несколько других мятежников, а место напротив Роз занял Колдер Брин. Люди до сих пор испытывали сомнения по поводу бывшего генерала армии Бречаата, но он постепенно завоевывал их расположение своим обаянием. Некоторые даже начали прислушиваться к Колдеру, когда он объяснял, как обстоят дела на севере. Разумеется, помогало и то, что множество заурядных солдат вернулись в Омбразию и могли подтвердить его слова.