Нахмурив брови, ее черты выражают сосредоточенность, она выгибается дугой и запрокидывает голову. Наклоняясь, я хватаю ее за горло. — Хорошая девочка, — шепчу я в ее восхитительную шею, пока ее пульс бьется под моей ладонью. Я сжимаю руку чуть крепче, что только подстегивает ее еще больше. Я стону от открывшегося передо мной зрелища. Я прямо на грани собственного освобождения, каждый мускул в моем теле напряжен. Я притягиваю ее голову к себе и прижимаюсь губами к ее губам.

— Теперь ты можешь кончать, Красавица.

Запрокинув голову, она наслаждается своим оргазмом, все ее тело содрогается, доводя меня до крайности. Я присоединяюсь к ней, запрокидывая голову, когда удовольствие пронзает меня. Ее стенки пульсируют напротив моего члена, когда я изливаю в нее свое семя.

— Охренеть! Мой голос звучит дико. Ее крики звенят у меня в ушах, перекрывая шум крови.

Наше дыхание тяжелое, но синхронное, когда я прижимаюсь своим вспотевшим лбом к ее, и мы остаемся там, мой член все еще подергивается внутри нее.

Когда я провожу большим пальцем по ее раскрасневшейся щеке, она мило улыбается мне. Ее волосы растрепаны, а макияж начинает размазываться, но она по-прежнему выглядит идеально.

— Господи Келлер, это было что-то другое. Я даже не чувствую своих ног.

Я не хочу углубляться в эмоции, бурлящие в моей груди. Но видеть ее такой, обнаженной и только что оттраханной, пробуждает во мне чувства, которые я не узнаю. Я не хочу, чтобы она уходила домой. Я не хочу, чтобы это был последний раз, когда я погружаю свой член в ее идеальную киску.

Происходит именно то, чего я боюсь. Я жажду ее, я, блядь, на крючке. Леска и грузило.

Черт. Это не входило в мои планы.

— Хочешь узнать секрет? — спрашивает она, утыкаясь головой в изгиб моей шеи.

— Говори.

— Ты официально первый мужчина, который заставил меня кончить дважды за один день.

Гордость наполняет мою грудь. Мне должно быть наплевать, но осознание этого заставило меня захотеть покопаться и посмотреть, до какого числа мы можем дойти. В то же время часть меня злится из-за того, что какой-то другой мужчина познал ее раньше меня.

— Как ты думаешь, сколько их в тебе осталось сегодня вечером, детка? — я поддразниваю, надеясь и молясь, чтобы это было большое количество. Я не религиозный человек, но посмотрите, как я падаю на колени и молюсь об этом.

Был ли я когда-нибудь заинтересован в том, чтобы трахнуть женщину больше одного раза за ночь? Не особенно. Сиенна другая. У меня всепоглощающая потребность заботиться о ней. Я хочу защитить ее, когда она нуждается в защите от меня.

Я смотрю, как она вздыхает, и мне кажется, я действительно чувствую это.

— Келлер, я действительно не думаю, что это возможно. Я думаю, что мое тело просто сломано. Я никогда не была способна.

Что ж, это вызов, если я когда-либо его слышал.

— Детка, это потому, что ты никогда не была с настоящим мужчиной.

С этими словами я поднимаю ее со стойки и шагаю по коридору в свою спальню.

Никогда еще женщина не была в этой постели. Это место — мое святилище. Я никого не впускаю. И все же она здесь, ее волосы разметались по моей кровати, обнаженная, она просто ждет меня. Я быстро целую ее и поворачиваюсь к ванной комнате.

— Эй, ты куда? — она кричит мне в спину.

— Ты увидишь. Не смей двигаться.

У меня есть отдельно стоящая золотая ванна. Она занимает центральное место в комнате, окруженная окнами от пола до потолка. Моя любимая часть всего пентхауса. Ничто не сравнится с наблюдением за окружающим миром, когда вы расслабляете мышцы, погружаясь в ванну. Комната освещена исключительно потрясающим видом на горизонт Нью-Йорка.

Я никогда раньше не думал об этом как о сексуальном месте. Мысль о том, что сюда войдет Сиенна, заставляет мой член встать по стойке смирно.

Включив теплую воду, я роюсь в шкафчиках. Наверняка у меня найдется что-нибудь сладко пахнущее, как она, чтобы положить туда. Кокос и ваниль звучат приторно. Хотя каким-то образом, я представляю, что на ее нежной коже это будет божественное сочетание.

Мерцающий лунный свет падает через окна прямо на Сиенну, растянувшуюся поперек моей кровати. Ее тело блестит, а изгибы подчеркнуты идеально. Проведя рукой по волосам, я выдыхаю. Черт возьми, я в беде.

Каждый раз, когда я смотрю на нее, мое сердце совершает странный скачок. Мое сердце не должно делать таких вещей. Черт, может, я болен. Это почти то же самое чувство, которое я испытываю перед выходом на ринг, чистый адреналин и волнение, смешанные воедино.