Он снимает с меня платье через голову, и я поднимаю руки, чтобы помочь ему, а затем осматриваю свое тело. Моя грудь стала немного больше, а живот выглядит так, словно у меня месячные. Кажется, что я не беременна, а просто съела много еды на вынос. К тому же сейчас я не чувствую себя особенно привлекательной.

Тут мое внимание привлекает глухой стук. Это Грейсон встает на колени.

– Ты прекрасна, – говорит он, нежно целуя меня в живот, и я улыбаюсь ему в ответ.

Стоит ему произнести лишь одно слово, как моя неуверенность исчезает. А когда он смотрит на меня своими ледяными голубыми глазами, я чувствую себя невероятно сексуальной.

– Боже, женщина, ты охрененно прекрасна!

Он начинает целовать внутреннюю сторону моего бедра, одновременно стягивая колготки, и от каждого его прикосновения по моему телу пробегает дрожь. Чтобы помочь ему, я приподнимаю сначала одну ногу, потом другую. Он снимает с меня ботинки, затем колготки, которые кладет на плечо, и прокладывает дорожку из поцелуев вверх по моим ногам, пока не достигает того места, где я больше всего хочу ощутить его губы.

– Ложись на кровать и раздвинь свои великолепные ножки так широко, как только сможешь. Этой ночью, солнце, я хочу обладать каждым миллиметром твоего тела. Начнем мы с того, что ты кончишь от моего языка. Я умираю от голода, Мэдди, и единственное, чего я жажду, – это ты, – произносит он, и я, не в силах сдержать стон, смотрю в его глаза.

– М-м… Да, пожалуйста, сэр.

Он рычит, набрасываясь на меня, поднимает за талию и бросает на кровать. Я обвиваю его ногами, притягивая ближе, и ощущаю, как его дыхание касается моей щеки, а ткань костюма трется об обнаженную кожу.

Он нежно проводит пальцами по моей влажной промежности, и я вновь не могу сдержать стон.

– Боже, ты действительно скучала по мне, – шепчет он, услышав мой стон. – Мне нравится, как ты реагируешь на прикосновения. – Он погружает в меня два пальца, и я откидываю голову на матрас, выгибая спину от удовольствия.

Он проводит языком по моему подбородку и спускается к шее, одновременно трахая меня пальцами. Я же, не в силах сдержаться, тянусь к пуговицам на его белоснежной рубашке.

– Никаких прикосновений, – говорит Грейсон, замирая и крепко сжимая мое запястье.

Он слегка отстраняется и начинает развязывать галстук, я вздыхаю с разочарованием, потому что он убрал пальцы и теперь моя киска пульсирует от желания.

– Это для того, чтобы ты меня не трогала. В этом вопросе тебе нельзя доверять, – с улыбкой говорит он, снимая черный галстук. – Руки за голову! – приказывает Грейсон, и я выполняю его приказ прежде, чем успеваю осознать это.

Грейсон наклоняется надо мной и крепко завязывает галстук вокруг моих запястий. Кровать прогибается, когда он встает с нее и, обхватив меня за бедра, тянет вниз. Он опускается на колени перед кроватью и, не теряя ни секунды, закидывает мои ноги себе на плечи.

– Боже мой, – вскрикиваю я, когда он начинает ласкать меня, проводя языком от влагалища до клитора и нежно его посасывая.

Спустя пару минут Грейсон проникает в мое лоно пальцами, постепенно ускоряя темп, и я, извиваясь на краю кровати, ощущаю, как на меня накатывает волна наслаждения.

О черт, да!

Он вынимает пальцы и проводит ими по моим ягодицам, раздвигая их.

Когда он проникает пальцем в мой анус, я непроизвольно подаюсь бедрами вниз и замираю от ощущения жжения. После долгого перерыва мне приходится заново привыкать к этому чувству, но оно полностью компенсируется чистым удовольствием от двойного проникновения: его пальца в попку и языка в киску.

– Грейсон! – кричу я.

Мои ноги дрожат как осиновый лист, и я пытаюсь развести руки, чтобы прикоснуться к нему, потому что этого жаждет каждая клеточка моего тела.

– Кончи для меня, красавица. Я хочу, чтобы ты вся оказалась на моем лице.

Этой фразы оказывается достаточно, чтобы меня пронзил оргазм сильнее всех предыдущих. Я выкрикиваю его имя и содрогаюсь, а Грейсон продолжает посасывать мой клитор, словно стремясь извлечь из меня все удовольствие до последней капли.

– Это было невероятно возбуждающе, – говорит он, поднимаясь с колен.

Я замечаю, что его лицо блестит от моих соков и он не спешит его вытирать.

Грейсон расстегивает рубашку и снимает ее вместе с черным пиджаком. Я облизываю губы, глядя на его тело, покрытое татуировками, а затем замечаю шрам чуть ниже ребер и закрываю глаза, вспоминая тот день, который нас разлучил.

– Все в порядке, малыш. Теперь это лишь шрам, напоминающий, что я готов в буквальном смысле умереть за тебя. Я бы отдал свою жизнь за тебя и наших детей. Я готов пережить любую боль, лишь бы ты была в безопасности, обещаю.

Я вздрагиваю, потому что воспоминания возвращаются ко мне, словно ночной кошмар. Когда врачи вытаскивали безжизненное тело Грейсона из машины, мне показалось, что из моей груди вырвали сердце.