– Господи, Роза.

Она поднимает глаза, и это прекрасно.

– Ты такая красивая, когда сосешь мой член.

Роза заглатывает еще глубже, и я, закрыв глаза, принимаюсь двигать бедрами навстречу ее лицу.

– Черт, – шепчу я.

Она хватается за мою задницу, и ногти впиваются мне в кожу, она стоит на коленях, пока я трахаю ее горячий рот.

– Я скоро кончу. Детка, можно кончить тебе на язык?

Роза молча кивает.

– Умница, – хвалю я, гладя ее по волосам.

Роза перестает сосать и принимается водить языком по всей длине члена, доходит до головки и немного играет с пирсингом, а затем снова обхватывает губами.

И я теряю контроль.

Хватаю ее за голову, и ее волосы запутываются между моих пальцев.

Я кончаю, наполняя ее рот.

– Роза! – выдыхаю я, запрокинув голову.

Моя грудь вздымается, а когда девушка отстраняется, я вижу, как она глотает.

Опустившись перед ней на колени, я обхватываю ее лицо руками.

– Это было просто ох-ре-ни-тель-но!

Я целую ее в губы, наши языки переплетаются. Мой солоноватый вкус все еще ощущается у нее во рту.

– Роза, ты даже не представляешь, как мне это было нужно. Спасибо тебе.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Думаю, нам стоит делать это почаще.

Она облизывает губы, а я едва удерживаюсь от стона. Я никак не могу избавиться от ужасного предчувствия, что у нас с ней больше не будет таких прекрасных моментов. Начиная с этого самого дня.

– Поддерживаю. Каждый раз, когда мой член находится рядом с твоими дырочками, я чувствую себя счастливым.

Я целую ее в кончик носа, а она качает головой и отстраняется, глядя в мои глаза. Затем неожиданно обхватывает руками мою голову и целует в губы. Этого уже достаточно, чтобы я застонал и мой член снова привстал.

– Надо идти. Как только я закончу, то снова буду в твоем распоряжении.

Но я не знаю – надолго ли. Тем не менее, пока она живет у меня, я позабочусь о том, чтобы у нас накопилось достаточно воспоминаний на всю оставшуюся жизнь.

Смотрю на самую прекрасную девушку в мире, которая совсем не похожа на ту Розу, которой была две недели назад.

Я прижимаю ее к себе. Она смеется, когда я начинаю осыпать поцелуями всю ее шею.

– Щекотно!

Провожу щетиной по ее коже, она начинает дергаться, и ее смех вызывает у меня счастливую улыбку.

– Ладно, тебе пора купаться. – С этими словами я поднимаю девушку и осторожно пересаживаю в ванну.

Роза смеется, когда пена переливается через край и капает на мои ботинки.

– Упс. – Опустив глаза, я замечаю, что стою в луже воды. – Ладно, последний поцелуй – и мне нужно идти, – продолжаю я, наклоняясь, чтобы дотянуться до ее пухлых губ.

Открыв дверь, я останавливаюсь на пороге, а Роза спрашивает:

– Это из-за дяди Фрэнки? Он в доме?

В ее глазах теплится надежда, и на какое-то мгновение я не чувствую к нему ненависти. Если он останется в живых, то сможет о ней позаботиться.

Все это время он постоянно спрашивал о Розе и моих планах на эту девушку. Он никогда не позволил бы причинить ей вред. Ей нужен человек, который поможет ей бороться. Как бы я ни был чертовски зол на него сейчас, если Мэдди окажется цела и невредима, тогда, может, я оставлю его в живых. Ради нее.

Но никто не знает, что у него сейчас в голове и что он задумал.

– Возможно, детка.

Она грустно улыбается и кивает. Иногда я забываю, что она дочь Марко, выросшая в жестоких условиях. Моя маленькая принцесса мафии.

Сердце учащенно бьется, когда я начинаю осознавать, что она тщательно обдумала свои недавние слова. Она фактически дала одобрение разобраться с ее семьей, лишь бы я вернулся домой.

Мы глубоко увязли в этом. Слишком глубоко.

Глава 30

Лука

Грейсон выбивает дверь итальянского ресторана Марко. Ранее Энцо подтвердил, что Марко и Фрэнки находятся здесь, но ничего не сказал о Мэдди.

С оружием наизготовку мы бежим к расслабленному Фрэнки, который во весь рот улыбается нам. Я смотрю налево – там сидит Марко, привязанный к стулу. Что за херня?

– Добро пожаловать. Заходите. Присаживайтесь. – Он жестом указывает на два стула напротив.

– Я так не думаю, Фрэнки. Может, пристрелю тебя прямо сейчас?

Обхожу Грейсона, приближаюсь к Фрэнки и наставляю на него пистолет, но он только смеется.

Вот мудила.

– Я бы не стал этого делать, если вы снова хотите увидеть свою драгоценную Мэдди.

Это напоминание заставляет меня немного отступить.

– Где, блять, она находится? – орет Грейсон.

– А разве будет интересно, если я просто скажу? Подходи, садись. – Голос Фрэнки становится серьезным, мужчина пинком подвигает свободный стул.

Грейсон кивает мне. Я бросаю взгляд на Марко, и меня снова наполняет гнев, когда я вспоминаю о том, какую боль он причинил Розе и через что она прошла из-за него. Сегодня он за все заплатит.