Захватив сумку, я возвращаюсь в ванную, чтобы сотворить немного волшебства: выравниваю тон кожи, а растрепанные волосы собираю в домашний пучок.

Когда я спускаюсь по лестнице, запах готовящегося завтрака вызывает урчание в желудке. Напевая какую-то мелодию, Лука переворачивает блинчики. И почему я не заметила раньше, что на нем облегающая черная футболка и тонкие серые треники, позволяющие рассмотреть каждую чертову мышцу?

Он поворачивается ко мне и улыбается.

– Ого, – шепчет он, а затем возвращается к готовке.

Я залезаю на барный стул возле кухонного стола, чувствуя, как горят мои щеки. Лука ловко нарезает фрукты и делает начинку для блинчиков, а я нетерпеливо облизываю губы, когда он ставит их передо мной.

Я не могу передать словами, насколько вкусно пахнет это угощение.

– Выглядит великолепно.

Он подмигивает, присаживаясь за стол рядом со мной. Я пытаюсь незаметно посматривать на то, как он ест, как напрягаются его скулы.

Через мгновение он останавливается и вопросительно смотрит на меня.

– Что случилось? Ты не голодная?

Голос Луки возвращает меня в реальность. И как долго я пялилась на него?

– Ага. Я-я…

Дерьмо. Я отвожу взгляд и поспешно запихиваю в рот еду, чтобы избежать дальнейших разговоров. Он с тихим смехом возвращается к своей тарелке, а у меня в животе возникает теплая дрожь.

Я быстро расправляюсь с завтраком и, чувствуя необходимость отплатить за доброту, принимаюсь собирать тарелки, но Лука останавливает меня. Его прикосновение вызывает мурашки, и я замираю.

Отодвинув стул, Лука забирает тарелку из моей Руки.

– Сиди, не вставай. Я все сделаю.

– Просто хочу помочь. Не хочу быть бесполезной. Ты так много для меня сделал.

Он хмыкает и отстраняется. Как только его рука исчезла, я начинаю скучать по его прикосновениям. Какого черта? Это что-то новенькое. Я никогда не хотела, чтобы меня касались мужчины, но, когда меня трогает Лука, это вызывает головокружение и создает странное ощущение безопасности.

Пока он загружает посудомойку, я выбрасываю в мусорку остатки фруктов, напевая какую-то мелодию.

– Сегодня мне нужно по делам. Я и сам не знаю, во сколько смогу вернуться домой.

Я улавливаю беспокойство в его голосе. Господи, наверное, все было совсем ужасно, раз он так волнуется и не хочет оставлять меня одну.

– Со мной все будет хорошо, Лука.

Вода обжигает мне руки, когда я смачиваю тряпку, чтобы протереть столешницу.

Лука прислоняется к закрытой дверце посудомоечной машины и скрещивает на груди татуированные Руки.

– Уверена? Если нет, то я могу перенести тренировку с Грейсоном на другой день, чтобы побыть с тобой.

– Клянусь, сегодня уже намного лучше. Я просто посмотрю пару фильмов, а потом, может, посижу на балконе и подышу свежим воздухом. А изучение моего нового гардероба и вовсе займет целый день.

Сдерживая улыбку, я раскатываю рукава толстовки, чтобы он не заметил, как сильно дрожат мои руки.

Он лезет в карман и, пристально глядя на меня, протягивает телефон. Я не двигаюсь, пытаясь отвести взгляд от его изумрудных глаз.

– Здесь ограничение: можно звонить только на мой номер. Если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони мне.

Я беру телефон, но не спешу убирать руку, чтобы еще немного насладиться теплом его тела.

– Договорились. Можешь идти заниматься своими делами, я займусь уборкой.

Сделав несколько шагов в сторону, он останавливается, кладет широкие ладони на столешницу кухонного стола.

– Я серьезно. Пожалуйста, не стесняйся позвонить.

Такое проявление заботы вызывает трепет в моей груди.

– Обещаю.

Я пытаюсь утихомирить сердце.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я не знаю, как долго это продолжается, но мы стоим в абсолютной тишине. Воздух будто наэлектризован. Магия исчезает, когда Лука откашливается и отходит.

– Тогда до скорой встречи, детка. – Подмигнув, он забирает свои ключи.

А я прижимаюсь к столу, совершенно недоумевая, что, черт возьми, сейчас произошло.

Глава 11

Лука

Я распахиваю двери «Королей» – боксерского клуба, принадлежащего Келлеру и Грейсону. Бросив сумку возле ринга, принимаюсь наблюдать за отчаянной потасовкой владельцев клуба.

Все участницы женской секции по кикбоксингу столпились поглазеть на потных животных в квадрате из канатов.

– Время вышло! Моя тренировка начинается через… – с этими словами я смотрю на циферблат моих часов, – сорок пять секунд.

Они останавливаются, и Келлер, воспользовавшись моментом, бьет Грейсона в челюсть.

Мне не терпится выплеснуть накопившуюся тревогу, которая все еще кипит внутри. Я не могу смириться с тем, что Роза осталась одна, хотя и уверяла, что все будет хорошо. Она такая хрупкая, что сложно чувствовать спокойствие, когда ее нет рядом.