— Не уверен, что знаю. Вероятно, в том самом доме на другой стороне трущоб. Но я годами прятался от них, скрываясь среди людей. И я все еще жив, так что, думаю, отец так и не добрался до короля, — я усмехаюсь. — Должно быть, они довольны моим отсутствием.

Она медленно кивает, обдумывая эти слова, прежде чем сделать собственное заявление:

— Ты далеко не бесполезен. Ты сильный, умный и действительно можешь носить гвардейскую форму. Даже если это и не по-настоящему, — в ее глазах бушует огонь, даже несмотря на то, что ее большой палец все еще прижат к моим губам. — И никто не сможет отнять твою улыбку. Она принадлежит тебе, Мак.

Я беру ее за запястье и осторожно опускаю вниз, чтобы можно было заговорить.

— Макото.

Она хлопает ресницами.

— Ч-что?

— Макото, — бормочу я. Она вскрикивает, когда я притягиваю ее к себе, придерживая за запястье и колено. — Меня зовут Макото Хитан.

Ее глаза расширяются и приближаются к моим так, как никогда прежде.

— Теперь ты сможешь отчитать меня как следует.

Я слышу, как она глубоко вздыхает.

— И что еще я должна знать о тебе, Макото?

Наклоняя голову, словно пожимаю плечами, я говорю:

— Это может стать для тебя сюрпризом, но иногда я бываю… прямолинейным.

Она ободряюще улыбается.

— Познание себя — первый шаг к переменам.

— О, я не собираюсь меняться. Я просто хочу, чтобы ты знала, что это черта моего характера. Что еще? — я вздыхаю. — Я никогда не умел правильно прыгать через скакалку, не знаю, почему, но меня смущает этот факт. О, и мне не нравятся ложки, только вилки. Я люблю редиску больше, чем большинство людей. Я плохо стреляю из лука.

Я наблюдаю за ее реакцией на мои слова. Она зарождается в ее глазах, прежде чем распространиться на все лицо.

— Продолжай. Знаю, что это еще не все.

— Прости, сладкая. Теперь твоя очередь, — я встречаюсь с ней взглядом. — Мне нужны некоторые детали в обмен.

Она ослепительно улыбается.

— Что ж, это может занять некоторое время.

— Ты действительно думаешь, что я собирался просто спать? — я поднимаю брови. — Нет, я намерен говорить о тебе до утра.

Тогда я делаю медленный вдох, позволяя себе то, чего никогда не хотел делать до встречи с ней.

И, что самое пугающее, мне легко это удается.

Я улыбаюсь.

Глава тринадцатая

Адина

— Пэй не обрадуется, если узнает, что ты драила ее ванну, — нараспев произношу я, улыбаясь согнувшейся фигуре.

Элли с завязанными в узел каштановыми волосами резко оборачивается, отчего тонкие пряди падают ей на глаза.

— Значит, она никогда об этом не узнает.

С насмешкой скрещиваю руки и смотрю на нее сверху вниз.

— И ты доверяешь мне настолько, чтобы считать, будто я ей не расскажу?

Элли поднимает смоченную в воде губку и направляет ее на меня с легкой улыбкой.

— Если меня поймают, то я потяну тебя за собой. Кроме того, я ее горничная, и это моя работа.

Я вздыхаю, прислонившись к дверному косяку. Комната Пэйдин сияет чистотой, поскольку она отсутствует уже практически целую неделю. Меня тревожит мысль о том, что Пэй приходится участвовать в особых Испытаниях, ведь в них и без того достаточно сложно выжить.

Погрузившись в мрачные размышления, я снова обращаю внимание на Элли, которая громко скребет дно ванны.

— Есть идеи для ее следующего платья? До второго бала осталось всего неделя.

— Пока нет, — она повышает голос, чтобы перекричать шум воды. — Кто знает, какой цвет она захочет в следующий раз.

— Что ж, тогда придется дождаться, пока она сама мне скажет, — уверенно говорю я, будто бы точно знаю, что она сегодня вернется живой, — поскольку серебристое платье будет трудно превзойти. Ах, она выглядела так потрясающе с этими ниспадающими рукавами и разрезом на юбке…

— А ты даже не смогла увидеть, как все едва не сворачивали шеи, пытаясь ее рассмотреть, — Элли поглядывает на меня, изогнув губы в многозначительной улыбке.

— Ну, — смущенно отвечаю я, — я была там, чтобы помочь ей подготовиться и пожелать удачи, конечно…

— Верно, — улыбка Элли кажется слишком лукавой для ее милого лица. — Потому что ты была занята встречей со своим парнем.

— Он не… он не мой парень, Элли, — я укоряю ею, несмотря на проступающую на моих губах улыбку. — И я ни капельки не жалею, что сбежала. Я отвела его в Форт, и мы часами говорили обо всем на свете.

Чувствую, как мои щеки начинают краснеть при воспоминании об этом.

— Он рассказал, что у него в детстве была собака. Ну, на самом деле это была бродячая собака, которая приходила к нему, но разве это не мило? Я узнала все о его любимых вещах и то, что он предпочитает зеленые яблоки красным… О! Он сказал, что у меня, — цитирую — упругие локоны.

Я сияю, пытаясь перевести дух.