Потная рука обхватывает мою лодыжку, и он с ворчанием дергает меня вперед. Слик настолько же предсказуем, насколько огромен. Ногой, которая все еще стоит на земле, я бью его коленом в пах. При этом он только хрюкает, а окружающая толпа синхронно охает.

В результате драки мой туго намотанный платок смещается на голове, угрожая обнажить прядь проклятых серебряных волос. Я отступаю назад, задыхаясь и поправляя ткань на лице. После трех ночей просто чудо, что мне удалось остаться неизвестной.

Может быть, именно это возбуждение заставляет меня возвращаться снова и снова. И еще деньги.

Кулак врезается мне в ребра, выбивая воздух из легких. Я спотыкаюсь от удара, брызгая слюной на ткань на лице, пока пытаюсь отдышаться. Слик направляется ко мне, ухмыляясь в ответ на крики толпы.

Я хмурюсь от этого звука. В конце концов, он любимец фанатов, и нет причин принимать это на свой счет. Жаль, что зрители не видят девушку почти восемнадцати лет, которая надирала задницы мужчинам вдвое крупнее и старше ее. Впрочем, внимание — это последнее, что мне нужно, поэтому такие бои становятся еще опаснее. Мне нужно оставаться безликим новичком, мимолетной интригой, подпитывающей сплетни на улицах.

Но я не намерена уходить. Или проигрывать.

Нет, я заработала на этих поединках больше, чем за месяц воровства в Илье. Даже если бы Адена продавала свою одежду, мы никогда не смогли бы заработать достаточно, чтобы позволить себе настоящую комнату и питание. При этой мысли меня пронзает боль, но она не имеет ничего общего с травмами, которые я получила. Она пронзает меня прямо в сердце, которое болит без нее, — сердце, которое разбилось в тот день, когда она ушла.

Ради тебя, Адена. Все ради тебя.

Слик настойчив, обрушивая на меня удары, от которых я едва уклоняюсь. Он бьет меня кулаком по голове, и в глазах вспыхивают звезды. Я вялая.

Устала и…

Умираю с голоду. Чего я только не сделала бы сейчас ради апельсина.

Я трясу головой, пытаясь прояснить ее.

Сосредоточься сейчас. Еда — потом.

Слик основательно измотал меня. Я пытаюсь понять его, пытаюсь задействовать свои экстрасенсорные способности и найти лучший способ быстро расправиться с ним.

Отец был бы разочарован тем, как долго я его читаю.

Он блокирует мой джеб и налетает на меня, прижимая к клетке. Ослабленная проволока дребезжит, и я едва улавливаю крики толпы за ее пределами.

— Добей его! Добей его! Добей его!

Верно. Я почти забыла, что я — он.

Моя мешковатая одежда и закрытое лицо помогли сохранить мою принадлежность к мужскому роду. Я бы слегка обиделась, если бы это было не совсем то, чего я хотела.

Сосредоточься.

Он прижимает меня к ржавой клетке, откидывая назад огромную руку, чтобы нанести удар. Когда кулак летит к моему лицу, я отклоняюсь в сторону, наблюдая, как он наносит удар по металлу, где когда-то была моя голова.

Он дерется только верхней частью тела.

Конечно, он снова заносит руку, намереваясь нанести удар только кулаком. Зная это, моя нога находит внутреннюю часть его колена и бьет достаточно сильно, чтобы по моей ноге прошел толчок. Слик сдерживает крик, падая передо мной на одно колено, сжимая то, что, скорее всего, является вывихнутой коленной чашечкой.

По толпе прокатывается коллективный вздох при виде такого уязвимого чемпиона. Эти вздохи перерастают в нечто более громкое, когда я вбиваю колено ему в брюхо.

Один раз. Дважды…

Внезапно меня бросают на пол.

Он схватил меня за ногу и неловко свалил с ног, а затем с размаху швырнул мое тело на едва прикрытый пол ринга. Пошатываясь, я поднимаюсь на ноги, кости болят, когда я набрасываюсь на все еще стоящего на коленях мужчину. И прежде чем он успевает среагировать, я использую его подставленную неповрежденную ногу в качестве табурета. Перекинув ноги через его плечи, я зацепляю коленом его шею и, используя свой импульс, отправляю нас на землю.

Не самый изящный прием.

Я сдерживаю удар, прижимая ногу к его шее и сдавливая горло. Он вслепую хватается за спину, размахивая руками в надежде задеть что-нибудь важное. Пользуясь случаем, я ловлю одно из его запястий, сильно затягиваю его за голову и прижимаю к своей груди.

На этот раз он действительно кричит. Хотя и придушенно, потому что моя нога все еще заглушает звук в его горле.

Его локоть напрягается, когда я неестественно тяну его руку вниз, сильно разгибая сустав. Из-за его обильного пота я оказываюсь в невыгодном положении, так как изо всех сил стараюсь не ослабить хватку. Я держу его, задыхаясь, пока он извивается, а моя спина потеет, ударяясь о грубый мат под нами. Толпа теснится вокруг клетки, грохоча металлом и выкрикивая то, на что у меня сейчас не хватает сил.

Прошло девять секунд, прежде чем Слик агрессивно шлепнул по мату свободной рукой, признавая свое поражение.

Я победила.