— Да, я прекрасно помню, как ты рассказывала, что буквально вылезла из кучи мусора в день нашего знакомства.

Проглотив внезапную горечь от ее слов, я все же выдавливаю слабую улыбку.

У меня щемит сердце при мысли о нашем Форте. Об убежище, которое мы с Адиной нашли в трущобах. От мысли, что я сравнила его с мусором, мне становится не по себе. Хотя невооруженным глазом, я уверена, именно так оно и виделось — и именно поэтому оставалось нетронутым столько лет.

Теперь оно, вероятно, пустует. Холодное без ее тепла и тусклое без ее света.

Солнце, песок и ее окровавленное, изломанное тело у меня на коленях внезапно предстают перед моими глазами. Я отмахиваюсь от воспоминаний, заставляя себя забыть звук ее предсмертного хриплого дыхания или топот кровожадных Илийцев, окружающих нас в Чаше.

— Пэйдин?

— Хм? — Я поднимаю голову и вижу, что Элли смотрит на меня с беспокойством. Я даже не осознавала, что смотрела в пол. — Прости, да, все более чем устраивает.

Прокашлявшись, я захожу глубже в комнату. Проигнорировав, как я уверена, столь же изысканную ванную комнату слева от меня, я нахожу нечто гораздо более привлекательное.

Я оказываюсь перед балконом спустя несколько секунд. Бросив Элли легкую улыбку через плечо, распахиваю стеклянные двери и выхожу на широкую каменную террасу.

Свежий воздух гладит мои волосы, пока я любуюсь красотой, раскинувшейся подо мной. От садов с этой высоты захватывает дух. Ряды цветов вьются вокруг круглых мощеных дорожек, цвета смешиваются на каждом повороте. Фонтан, в котором я хорошенько облила Китта, находится в центре всего этого…

Китт.

Во время Испытаний он был для меня просто Киттом. А еще принцем и внешне точной копией своего отца. Но так же и другом. Другом, которого я предала. И тем, кто как я думала, наверняка убьет меня за это и за многое другое.

Но теперь он стал кем-то большим. Сначала другом, потом врагом, а теперь моим будущим.

Я вздрагиваю от этой мысли и от всех последствий. Развернувшись на каблуках, я возвращаюсь в свои королевские покои и нахожу Элли, терпеливо ожидающую моего возвращения.

Закрыв двери балкона, я опираюсь на них с показной небрежностью, которую совсем не чувствую и не чувствовала уже очень давно.

— Где королева? То есть вдовствующая королева?

Я морщусь от того, как коряво прозвучал вопрос, но Элли, настоящий ангел, отвечает прежде, чем я успеваю еще больше все испортить.

— Ее перевели в западное крыло замка. Там находится лазарет, — тихо поясняет она. — Хотя, даже если бы она была здорова, все равно больше не занимала бы эти покои. Потому что, как ты знаешь, это покои королевы, и…

— А я буду королевой, — заканчиваю я, прижимаясь к двери всем телом.

— Верно. — Она слабо улыбается. — И для меня будет честью стать твоей горничной. То есть… если ты, конечно, позволишь.

Я выдыхаю, и вместе с этим вырывается усталый смех. Как же приятно снова почувствовать, как тело содрогается не от боли. Как приятно издать хоть какой-то звук, кроме всхлипа.

— Элли, если меня и правда сделают королевой, я прослежу, чтобы ты больше никогда не работала ни дня в жизни.

— О, я не против работы. Она отвлекает, — застенчиво признается она. — Да и… я хочу служить тебе.

Снова вырывается смех — на этот раз с колкостью.

— Правда? После всего? — Я делаю несколько шагов к ней. — Ты ведь слышала слухи. Возможно, даже правду.

— Я уверена, у тебя были на это причины, — мягко говорит она, избегая моего взгляда.

Ее ответ — словно внезапная волна облегчения. Я сглатываю, испугавшись собственного вопроса.

— Но почему ты не ненавидишь меня, как все остальные в Илии?

Она смотрит на меня, позволяя тишине растянуться между нами.

— Потому что остальные в Илии не знают тебя.

— А ты знаешь? — спрашиваю я слишком быстро.

— Лучше, чем большинство. О человеке многое узнаешь, будучи его горничной.

Затем она подходит к туалетному столику, выдвигает подходящий по цвету стул и подзывает меня, похлопывая по плюшевой обивке.

— А теперь иди сюда, давай приведу тебя в порядок.

Я подчиняюсь, ощущая себя неловко и неуверенно. Опуститься в это мягкое кресло — будто шагнуть назад во времени. В то время, когда моей единственной заботой было выжить на Испытаниях и скрыть кровь Обычной. В более простые времена, до того, как я присоединилась к Сопротивлению и вонзила меч в грудь продажного короля.

И вот как я за это награждена. На моей голове оказалась корона, а королевство, жаждет моей смерти.

— Ты подстриглась, — мягко говорит Элли, в ее голосе слышится вопрос. Смочив ткань теплой водой, она начинает вытирать засохшую кровь, покрывающую мою кожу.

Она возится с особенно упрямым пятном у подбородка, когда я бормочу:

— С такими волосами стало трудно убегать от смерти.