Мой взгляд падает на кровать, рядом с которой валяется единственная моя вещь — грязный мешок. Вероятно, его принес в покои один из слуг. Не по своей воле. Но внутри — дневник. Тот самый, который я мечтаю показать Калуму. И Китту.

Это неизбежное напоминание о моем отце заставляет меня с трудом сглотнуть… Странно осознавать, что человек, которого я знала, был лишь ниточкой в клубке правды, которую я только начинаю распутывать. До недавнего времени Адам Грэй был просто отцом. Целителем, который научил меня выживать, наблюдать, тренироваться. А потом я увидела, как он умирает. И этот один-единственный разрушительный момент погрузил меня в жизнь, которую я никогда не думала, что смогу пережить.

Мой отец был лидером Сопротивления. Только вот, судя по его дневнику, он… вовсе мне не отец.

Вырываясь из заточения собственных мыслей, я снова обращаюсь к Элли:

— А что с остальными из Сопротивления? Я думала, некоторых взяли в плен.

Она качает головой.

— Последнее, что я слышала, так это то, что они тоже в подземельях. Но это было сразу после последнего Испытания… с тех пор прошло время…

Она замолкает, давая мне возможность дорисовать в уме всевозможные ужасные варианты их смерти. Я задаюсь вопросом, сколько бойцов Сопротивления — сколько Обычных и тех немногих Элитных, вставших на их сторону — были схвачены после той бойни в Чаше? Сколько погибли мучительной смертью, потому что даже после лет подготовки их восстание разбилось в прах?

Я поднимаюсь и выскальзываю из-под мягкого прикосновения Элли.

— Мне нужно поговорить с Киттом. С королем. — Я прочищаю горло. — И с Калумом.

Она выглядит напуганной из-за этой идеи.

— Только не в таком виде! — И тут же смущенно сникает. — То есть… у тебя был долгий путь. Тебе нужно отдохнуть…

— Я думала, что умру задолго до этого момента, — спокойно перебиваю я. — Думала, что в том тронном зале меня пронзит меч. Но этого не случилось. И я намерена узнать почему. — Голос понижается, становится почти зловещим. — Возможно, мне осталось жить совсем немного. И я не собираюсь тратить это время на отдых.

— Ладно, — мягко соглашается Элли. — Не отдых. Но хотя бы прими ванну, прежде чем снова покажешься во дворце.

Верно. Все мое существование теперь свелось к внешнему виду.

Я киваю, и внезапно все, о чем могу думать — это кровь, засохшая на моей коже. Какое это будет облегчение — смыть с себя все, что осталось от беглянки-предательницы, стремившейся выжить. Каждую каплю крови, пота, слез, пролившихся на этом проклятом пути.

Уже дойдя до ванной, я вдруг резко оборачиваюсь и выпаливаю:

— Ты не слышала о Ленни? Я видела его в своем путешествии. Но наши пути разошлись.

— А, да, об этом… — Ее взгляд ускользает от моего прищуренного. — Он… он здесь. В замке.

— Что? — задыхаюсь я. — Где он?

Она подходит ко мне, и пучок ее коричневых волос подпрыгивает в такт шагам.

— Я расскажу. После ванны.

— Элли…

— Моя леди, — с поднятой бровью подчеркивает она.

— Ладно, — вздыхаю я, снова поворачиваясь к ванной. А через плечо, нарочито весело и, на удивление, искренне, бросаю: — Но только потому, что кровь под ногтями может свести меня с ума.

Глава четвертая

Пэйдин

Капли, стекающие с кончиков моих коротких волос, отливают серебром, напоминая расплавленную сталь.

Я тщательно вымыла каждый миллиметр тела, уделив особое внимание грязи под ногтями и ссадинам, покрывающим кожу. И только когда я, покрасневшая от горячей воды, вышла из стремительно остывающей ванной, Элли наконец-то решилась сообщить мне новость.

Мне понадобилось всего несколько наполненных яростью секунд, чтобы натянуть тонкие брюки, накинуть приталенную тунику и вылететь за дверь. Элли благоразумно держалась в стороне, приблизившись только затем, чтобы с извиняющейся улыбкой протянуть мне обувь, похожую на тапочки. Пока я мчусь по коридору, они липнут к ногам, а шелк едва касается моих покрытых волдырями ступней.

Лица проносятся мимо, но я не отрываю взгляда от двери в конце холла. Прищурившись, я вижу, как он опирается на косяк, излучает скуку, многозначительно разглядывает блестящие ботинки.

Проходит всего пара секунд, прежде чем он резко поднимает голову, уловив звук моих шагов с помощью силы Гипера. Его рыжие волосы выделяются на фоне накрахмаленной формы гвардейца. Даже несмотря на то, что половина его лица скрыта белой маской, я вижу, как его карие глаза расширяются при виде меня — в них тут же вспыхивает смесь радости и облегчения.

Он выпрямляется, разводя руки в стороны.

— Принцесса! Рад видеть, что ты все-таки добралась в целости и…

Мое предплечье с глухим стуком врезается ему в грудь, прижимая к стене. Голос срывается на низкое рычание, и до этого момента я даже не подозревала, что способна на это:

— Какого черта, Ленни?