Но я изучаю именно Пэйдин, не в силах отвести от нее взгляд. Она остается невозмутимой, несмотря на редкие выкрики из толпы. Еще тяжелее смириться с тем, что Китт постоянно прижимается к ней — это представление для его подданных. Они помолвлены, и теперь должны вести себя соответственно.

И вот я сижу, не в силах это остановить. Не в силах ничего сделать, кроме как смотреть, как они медленно становятся чем-то вечным друг для друга.

Они машут. Улыбаются. Выглядят, как любая счастливая пара.

Китт вздыхает и бормочет вполголоса — скорее всего, не для нас:

— Так мало…

Пэй, улучив момент передышки от натянутой улыбки, поворачивается к нему.

— Что?

— Ничего, — Китт прочищает горло. — Просто помню, что здесь обычно больше Атакующих Элитных. Наверное, память меня подводит.

— Или они предпочли остаться дома, чтобы не видеть меня, — парирует она сквозь зубы.

Я выдыхаю, когда мы поворачиваем за последний угол, и множество лиц начинает размываться у нас за спиной

Китт расслабляется.

— Видишь? Было не так уж и плохо.

Я провожу рукой по лицу.

— Да, это было захватывающе.

Глаза Пэй встречаются с моими, обнажая меня перед ней одним взглядом. Как ни странно, я вижу в ее взгляде благодарность за то, что я переживаю это вместе с ней. И внезапно выражение облегчения на ее лице от моего присутствия оказывается достаточной наградой.

— Ты хорошо справилась, — отрывисто говорит Китт.

Пэй оборачивается к нему, избегая моего взгляда.

— Сомневаюсь, что они согласны, — она кивает на толпу позади. — Китт, они никогда не примут меня как их королеву.

Кажется, я не могу понять, понравилось ли ему, что она произнесла его имя.

— Примут, — твердо отвечает он. — Нужно лишь время.

— Время? — она почти смеется. — В этом королевстве Обычные были вне закона больше тридцати лет. Судя по их взглядам, им понадобится гораздо больше, чтобы принять это.

В этом и заключается истинная мотивация Пэйдин. Обычные. Зачем спасать Илию, если она останется расколотой? Ее цель — свобода для таких, как она, а не спасение ненавистного королевства

Опустив локти на колени, я подаюсь вперед.

— Давайте обсудим это в замке. Наедине.

Пэйдин поднимает глаза на процессию перед нами и спрашивает:

— Мы возвращаемся? Сейчас? — Она поворачивает голову к Китту, ее волосы блестят на солнце. — А как же трущобы?

Он смотрит на меня неуверенно.

— Ну, парады всегда проходят только в верхней части города…

— Но это мой дом, — тихо говорит она. — Именно там будут находиться все оставшиеся Обычные. Разве это не праздник объединения Элитных и Обычных? — Ее голос становится громче. — Я водила тебя в трущобы, помнишь?

— Я помню, как ты повела меня туда, — холодно отвечает Китт. — Чтобы найти путь в тоннели под замком. Ты прикрылась желанием показать мне свой дом, чтобы скрыть свои истинные намерения.

Она хватает его за руку, и я чуть не вздрагиваю от искренности этого жеста.

— И я хочу извиниться за это. Я не хотела использовать тебя таким образом. Но я должна была помочь Сопротивлению пробраться в Чашу, и это было единственный способ это сделать. Тогда я не была королевой, способной изменить все по щелчку пальцев. Я была Обычной. Я и есть Обычная. И тогда я показала тебе частичку себя. До того, как Каллум рассказал тебе все, я показала тебе, что люди в тех трущобах — тоже твои люди. — Она высвободила свою руку из его. — Или ты уже забыл это под тяжестью власти?

Я все еще думаю над ее словами. Вот она — та невероятная смелость, которой обладает только она.

Я не знал, что именно произошло между ними. Не успел. Китт тогда заперся, а меня отправили через Скорчи на ее поиски. Но я знал, что предательство было глубже, чем смерть нашего отца. И теперь я понимаю, что Китт, скорее всего, винит себя за ту битву в Чаше, за то, что его обманом заставили показать члену Сопротивления как незаметно попасть на арену. Он винит себя за то, что поддался ее чарам

— Ты права, — медленно произносит Китт. На его лице появляется какое-то спокойствие. — Я должен был догадаться, что ты это скажешь.

Я перевожу взгляд с нее на него. Но он не смотрит на меня.

От его слов лошади останавливаются, люди подчиняются, а улыбка Пэй становится шире.

— Разворачивайте кареты. Мы едем в трущобы.

Глава девятая

Пэйдин

Одного только запаха достаточно, чтобы я поняла: мы прибыли на аллею Лут.

Никогда не думала, что буду скучать по вонючей смеси рыбы, пота и телесных испарений — но вот я здесь, улыбаюсь, несмотря ни на что. Широкая рыночная улица полна жизни и красок: торговцы выкрикивают цены у своих тележек, а дети снуют между ними, уворачиваясь от кричащих матерей.

Все осталось неизменным. Таким же, каким было, когда я пыталась здесь выжить.