Слова, пропитанные горечью, срываются с моих покрытых медом губ. Я бы хотел списать обвинительные нотки в своем голосе на то, что у меня был очень тяжелый день. Но, по правде говоря, я просто хотел бы знать, куда делся брат, который так отчаянно хотел сражаться за себя. Тот, кто жаждал пройти Испытания Очищения хотя бы для того, чтобы доказать свою силу, которую отец никогда не позволял ему использовать. Его обучали, а меня тренировали. А Китт всегда мечтал стать победителем.

Он серьезно смотрит на меня.

— Это было до того, как я по-настоящему понял, какую прекрасную команду мы составляем. — Он мягко улыбается. — Ты — моя сила. Я — твой контроль. Мы не имеем себе равных.

Я опираюсь руками на шаткий стол.

— И когда же ты наконец это понял?

— Когда понял, что нужда в тебе сильнее, чем желание быть тобой.

Это не должно удивлять меня, но почему-то все же удивляет.

— Почему ты вообще хотел этого, Китт? Отец позаботился о том, чтобы во мне жили его худшие черты.

— Значит, мы станем гораздо лучше него. — Он смотрит на меня с вызовом. — Мы с тобой создадим свое собственное наследие — величие, о котором отец не мог и мечтать.

Я улыбаюсь ему, потому что чувствую, что должен. Он выглядит счастливым, даже испытывающим облегчение, будто эти слова сняли с его плеч огромную тяжесть. Однако этот трогательный момент лишь напоминает мне о совершенно другом моменте, свидетелем которого я стал несколько часов назад. До сих пор мне удавалось держать язык за зубами, видя, как Китт пытается уйти от темы. Но, к сожалению, я слишком сильно люблю своего брата, чтобы позволить ему уклоняться от темы и чувствовать себя неловко из-за этого.

— Китт… — начинаю я медленно. — Нам стоит поговорить о том, что произошло во дворе с Калумом и…

— Гейл, — глаза Китта вспыхивают предупреждением, — эти липкие булочки просто восхитительны. Ты что-то изменила?

Я смотрю на брата в ответ в ожидании давно назревшего разговора, не обращая внимания на то, что Гейл находится в комнате. Но я понимаю, почему он так скрытен в этом вопросе. Я видел, как он сообщал Гвардейцам, что смерть Калума должна остаться в тайне. Лишь немногие из слуг знают о жестокости, которую проявил их король всего несколько часов назад, и Гейл точно не из их числа. Она даже не знает того, что узнали мы.

— Ну, я добавила немного другой специи в эту партию, — она вытирает руки о запачканный передник. — Именно такие липкие булочки любила ваша мать, Кай. В первый год брака с королем она съедала их горстями. Я как раз собиралась отнести порцию булочек в башню для нее.

— Причуды беременных? — спрашивает Китт, надеясь удержать разговор на этой теме.

Лицо Гейл бледнеет.

— Я… возможно.

Я смотрю на женщину, что растила меня, когда королева не могла. Ее побледневшее лицо вызывает тревогу. Она бы позаботилась о моей матери, когда та была беременна мной…

Мое сердце сжимается от внезапного осознания.

Пэйдин родилась восемнадцать лет назад, она — дочь королевы Айрис и Чтеца Разума моего отца.

Но все же я на год старше ее.

Горло пересыхает.

Это первый тихий момент за весь день. До этого я едва успел подумать, как сложить фрагменты рождения Пэйдин воедино. Но кое-чего все еще не хватает — нет информации обо мне.

Гейл непринужденно болтает с Киттом. Я не могу разобрать ни слова из того, что она говорит, из-за звона в ушах.

— Когда вы собирались рассказать нам правду о смерти королевы Айрис?

Повариха открывает рот в удивлении.

— Кай…

— То есть, — мой внезапный смех звучит почти безумно, — Китт только что женился на потерянной принцессе и даже не знал об этом, пока Чтец Разума отца не раскрыл нам подробности.

— Что? Вы знаете…? — Гейл задыхается.

Китт встает из-за стола в тот же момент, что и я.

— Кай, какого черта ты…

— Я иду за ответами, — выдыхаю я. — Мы тонем в тайнах, Китт. Не только твоей жене лгали.

Рука Гейл прижата к сердцу, и выражение сожаления на ее лице — последнее, что я вижу, прежде чем выйти за дверь. Китт следует за мной в замешательстве. Его шаги эхом звучат позади.

— Брат, просто скажи мне, что происходит. Прошу.

Я лишь слегка поворачиваюсь.

— Скажу. Но только после того, как удостоверюсь, что прав.

И тогда я отправляюсь за своей королевой, чтобы украсть ее.

Глава шестьдесят пятая

Кай

Солнце уже садится, когда я, наконец, стучу костяшками по двери кабинета Китта.

— Эта ночь бесконечна, — фыркает Пэйдин.

Она без конца крутит кольцо на большом пальце, отводя взгляд от резной двери перед нами. Мысли ее, вероятно, блуждают там же, где и мои, после всего, что мы узнали. Но я заставил себя вернуться к брату, как и обещал. Как делал это снова и снова на протяжении многих лет.

Я сглатываю.

— Беру страницу из твоей книги, Маленький Экстрасенс.

Рот Пэйдин приоткрывается, но прежде чем она успевает ответить.

— Входите.