— Ваша будущая королева, Пэйдин Грэй.

Китт всегда открыто выражал свои эмоции. Это качество, которым я в равной степени восхищаюсь и завидую. Поэтому, когда я смотрю на него и вижу на его лице невозмутимое выражение, я понимаю, что он не в первый раз становится свидетелем жестокости, след, от которой наш отец оставил на теле Пэйдин.

Через мою невозмутимую маску проскальзывает укол ревности, даже обиды. Я не совсем понимаю почему, возможно, потому что знаю, что этот шрам для нее что-то чрезвычайно интимное. Что-то, за что она боролась, чтобы скрыть от меня, только для того, чтобы добровольно раскрыть моему брату.

Но, конечно, она должна была. Они обручены. Это только начало.

Пэйдин уверенно шагает по мраморному полу, огибая теперь притихших дворян. Изумрудная ткань струится за ней при каждом ее шаге к помосту. Она высоко держит голову, серебристые волосы спадают на загорелые плечи, а кожа под шрамом натянулась.

Ее нога достигает первой ступени, и голубые глаза встречаются с моими. Взгляд, который она бросает на меня, такой же острый, каким он и был всегда, и, вероятно, останется. Потому что независимо от того, как растут наши чувства или изливаются признания, мы всегда останемся такими, какими и были. Я буду дразнить ее до последнего вздоха, спорить с ней до тех пор, пока не буду похоронен в шести футах под землей.

Я навсегда останусь ее соперником, и я буду наслаждаться этим до самого конца.

Она поворачивается лицом к двору, как королева, которой ее вынудили стать. Ее взгляд падает на Китта, где и будет оставаться до конца наших дней. Он слегка кивает ей, побуждая ее заговорить и…

— Значит, Обычная не смогла его убить.

Мой взгляд устремляется на толпу и замирает на человеке, который, должно быть, жаждет встречи со Смертью.

— Это значит, — он поднимает руку в сторону помоста, — что она даже не завершила Испытание. Это было смертельное Испытание, не так ли?

Пэйдин говорит прежде, чем я успеваю выбрать более жестокий способ:

— Хотите, я завершу Испытание здесь? Если вы хотите получить удовлетворение, то я могу пролить вашу кровь вместо его.

Я впервые слышу такую смертельную опасность в ее голосе. Лицо мужчины бледнеет от этих слов. С каждым произнесенным словом он становится все бледнее.

— Это будет несложно, — спокойно произносит она. — Вы недавно потеряли ведущую руку, и как Краулер, вы в абсолютно невыгодном положении. Любой ваш удар будет слабым, а защита и того хуже.

Она произносит все это так, словно говорит о погоде. Я протягиваю руку, используя свою силу, и обвиваю ею ошеломленного мужчину.

Краулер.

Мои губы непроизвольно расплываются в улыбке.

Не совсем Экстрасенс. И не совсем Обычная.

— А твоя жена, — холодный взгляд Пэйдин переключается на женщину рядом с ним, теперь придвинувшуюся ближе к мужу. — Хотя она и Целитель, она не смогла спасти твою руку. И глубоко внутри ты ее за это ненавидишь.

Придворные смотрят на свою будущую королеву широко раскрытыми от недоверия глазами, в то время как ее взгляд остается прикованным к лицу этого мужчины.

— Я не права?

Его рот открывается и закрывается.

Она не колеблется.

— Я. Не. Права?

Он опускает голову и мрачно кивает, в то время как толпа взрывается шепотом.

Экстрасенс, безусловно. Но и что-то еще, совсем иное.

Мягкий, но требовательный голос Пэйдин заставляет их все умолкнуть:

— Я не Элитная. И все, что вы видите, глядя на меня, — это то, кем я не являюсь. Так что позвольте мне рассказать вам, кто я. — Она глубоко вздыхает, шрам над ее сердцем растягивается при малейшем ее движении. — Я — сила, заслуженная, а не дарованная. Я стала одной из вас. Достаточно наблюдательной, чтобы притворяться Экстрасенсом, достаточно сильной, чтобы выжить в ваших Испытаниях. Снова и снова я доказывала, что достойна вашей преданности.

— Но я сталкивалась с гораздо более худшими вещами, чем собственное бессилие. — Она поднимает руку, проводит пальцами по шраму под ключицей. — Раньше я носила этот шрам со стыдом, но теперь это доказательство того, что я выжила. Ни одна способность не выдержала бы того, что выдержала я. — На ее губах появляется улыбка. — Король оставил свой след в моем сердце, а теперь я оставлю свой во всем его королевстве.

Я никогда не видел ничего столь прекрасного, столь смелого, столь явно подходящего для меня, для этого королевства, для этой надежды на объединенную Илию. И я боюсь, что буду вечно восхищаться ею. Глядя на Пэйдин Грэй, я вижу безрассудную смелость, силу, которая исходит от ее яркой души.

— Чума течет в моей крови, как и в вашей. — Голос Пэйдин звучит четко и накрывает весь молчаливый тронный зал. — Но не она наделила меня силой. Я сделала это сама.

Подойдя к краю помоста, она позволяет взгляду скользить по толпе.