Кризису требуется три дня, чтобы репортер опубликовал статью о нас. Я надеялась, что результаты будут многообещающими, но она превзошла мои самые смелые ожидания.

— Я же тебе говорила! — Я швыряю телефон на стол Деклана.

Он хватает его и перечитывает статью, в которой рассказывается, как инсайдер узнал о скрытой стороне Деклана Кейна. Оказывается, самый холодный человек в Чикаго питает слабость к одному человеку во всем мире — ко мне.

То, как репортер описывает наши отношения — это что-то из фильма. Нашептанные секреты при свечах. Украдкой бросали взгляды, когда один из нас смотрел в другую сторону. Поцелуй под звездами, когда мы оба совершенно не обращаем внимания на окружающий мир.

Он хмурится.

— Этого никогда не было.

— Это колонка сплетен, а не журнал «Уолл-стрит». Они здесь не для того, чтобы излагать факты.

— Удивительно, что они все еще работают с таким менталитетом.

— Потому что такие статьи, как наша, уже миллион раз читают и считают. Только рекламные деньги должны держать их на плаву. — Его глаза расширяются.

— Миллион? Она была опубликована час назад. — Я ухмыляюсь, опускаясь в кресло напротив него.

— Я же говорила, что это сработает.

— Я никогда не сомневался в тебе с самого начала. — Он говорит с такой искренностью, что моя грудь сжимается от молчаливого ответа.

Я отклоняюсь с юмором.

— Лжец.

— Это человеческая природа.

— Нет, это твоя природа.

— Это завело меня так далеко.

— Нет. Это все благодаря тому, что твоя фамилия значится на здании. — Поддразниваю я.

— Наша фамилия. — Я закатываю глаза.

— Уже быстро избавляешься от меня, жена? — Почему-то одно слово, кажется, вызывает прилив тепла от моей головы до кончиков пальцев ног.

Опасность. Красная тревога. ДЕФКОН опять активирован.

Поэтому я делаю то, что всегда делаю, когда Деклан пробуждает в моей груди чувства, которым там не место.

Я убегаю.

Оказывается, я могу так долго избегать Деклана только тогда, когда мы живем в одном доме. Ему не требуется много времени, чтобы найти меня, пытающуюся осушить кастрюлю с кипящей водой одной рукой.

— Ты снова пытаешься попасть в отделение неотложной помощи? — Я не успеваю объяснить, как он врывается и забирает у меня кастрюлю. Он свирепо смотрит. — Если ты хотела моего внимания, то это не способ его получить.

Мой рот открывается.

— Я не пытаюсь привлечь твое внимание. — Напротив, я пытался избежать этого любой ценой — к черту ожоги третьей степени.

— Тогда что ты делаешь? — Он опустошает кастрюлю с макаронами без моей просьбы.

— Готовлю. — Я стискиваю зубы, чтобы не сказать больше.

Почему, когда я не хочу говорить, он ничего не может с собой поделать? Несправедливость всего этого не ускользнула от меня.

Он ставит пустую кастрюлю обратно на плиту.

— Уверяю тебя, варить макароны — это не готовка.

— Ты не мог бы уйти, пожалуйста? Я стараюсь есть спокойно.

Иметь дело с ним на работе — это одно, но когда он в моем пространстве ведет себя более свято, чем ты, я не хочу проводить ночь.

Ты просто злишься, потому что тебе нравится, когда он рядом.

Он медлит, как тень, пока я накладываю себе на тарелку большую порцию макарон.

— Тебе следовало попросить меня о помощи. — Я ощетиниваюсь.

— Я не нуждаюсь в твоей помощи.

— Ты могла бы одурачить меня тем, что изо всех сил держалась за эту ручку.

— Разве тебе не нужно быть где-нибудь еще? Может быть, есть какой-нибудь захватывающий документальный фильм о электронных таблицах или отчетах о расходах, под которые ты можешь заснуть? — Он смеется, и мне кажется, что облака расступились и небеса одарили нас чудом.

О, Айрис. Вот так все и начинается.

Я узнаю тепло, просачивающееся через мою грудь, когда он улыбается мне.

Я ненавижу это. Мне это нравится. И я, кажется, не могу остановить себя от того, чтобы жаждать его еще больше.

Он улыбается.

— Вообще-то я спустился поесть.

— Отлично. Тогда я оставлю тебя наедине с собой. — Я смачиваю спагетти соусом для пасты, прежде чем отойти от стойки. Я наведу порядок позже, когда Деклан уедет.

— Или ты можешь остаться.

— Что? — Я моргаю.

— Я никогда не говорил, что ты должна уйти.

Черт. Если я уйду, то покажусь неподготовленной к длительному общению с ним без присмотра взрослых.

Наверное, потому, что это правда.

Одно дело проводить с ним время в офисе, и совсем другое — общаться с ним в стенах нашего дома.

Я качаю головой.

— О нет. У меня все равно были планы поесть наверху. — Его взгляд падает на салфетку и блестящие столовые приборы, которые я ставлю на стол. Когда он снова поднимает голову, его глаза, кажется, светлеют.