Сила — сердце моей пагубной привычки. Сила. Однажды я была раздавлена под её тяжестью, и она практически меня поглотила. Но это было давным-давно. И теперь я воплощение грозной силы.

Вип-комнату в ресторане освящает мягкий свет от пламени свечей. Я наклоняюсь ближе к Микки.

— Вот, что произойдет. Ты вернешь все украденные деньги своей матери.

Его ранее пустой взгляд фокусируется на мне. Если бы взглядом можно было убивать…

— Пошла. Ты.

Я улыбаюсь, и знаю, что выгляжу, как хищник.

— Слушай внимательно, потому, как я предупрежу лишь раз: знаю, ты понятия не имеешь, кто я. Но уверяю, я могу испортить тебе жизнь и я та еще сука, чтобы так и поступить. Так что, если не хочешь потерять всё, что тебе дорого, будешь вести себя вежливо.

Обычные смертные знают о существовании сверхъестественного, но мы обычно держимся сами по себе от не одаренных магией, по простой причине, что когда смертные начинают нас боятся, случается веселое дерьмо, наподобие охоты на ведьм.

Я беру сумку.

— Теперь же, поскольку ты сам не можешь быть хорошим сыном, я помогу, — непринужденно говорю я, доставая из сумки ручку и документы, которые дала клиентка. Отодвинув тарелку Микки в сторону, я кладу перед ним бумаги. Письменное признание вины и вексель, документы составил адвокат моей клиентки. — Ты вернешь каждое украденное пенни и плюс десять процентов.

Микки издает тихий стон.

— Это пожелание пятнадцати процентов? — Он лихорадочно качает головой.

— Я так и подумала. Даю тебе десять минут, чтобы просмотреть бумаги и подписать их.

Эти десять минут я провожу за дегустацией блюд и вина, что оставили гости Микки, после чего закидываю ноги на стол, будь прокляты эти туфли на высоком каблуке. Когда время выходит, я забираю документы у Микки. Но, пролистывая их, поглядываю на него. Теперь лицо Микки блестит от пота, и держу пари, если он снимет пиджак от смокинга, то на рубашке будут огромные круги под подмышками.

Закончив смотреть документы, я убираю их обратно в сумку.

— Мы почти закончили.

— П-п-почти? — Он говорит так, словно впервые это слышит.

— Ты же не думал, что я уйду, как только получу от тебя несколько жалких подписей? — Я качаю головой, теперь моя кожа светиться ярче огня свечей. Сирена от этого в восторге. Играет с жертвой. — Ох, Микки, нет, нет, нет. — В этот момент игра заканчивается, и я перехожу в решительное наступление. Подавшись вперед, я вкладываю в голос всю, какой могу управлять, силу. — Ты исправишь свои ошибки, и никогда больше так не поступишь. До конца жизни ты будешь вкалывать, чтобы стать лучше и заслужить прощение своей матери. — Он кивает. Я хватаю сумку. — Будь хорошим сыном. И если я услышу, что ты им не был, если я вообще что-нибудь услышу плохое о тебе, мы вновь встретимся, и ты не обрадуешься этому.

Он трясет головой с пустым выражением на лице.

Я встаю. Моя работа здесь окончена. Обошлась простыми командами.

«Забудь, что я существую». Пуф и все воспоминания обо мне стерты.

«Отвернись». Ты видишь всё, кроме меня.

«Расскажи свой самый темный секрет». Рот и разум предают тебя.

«Отдай мне сове богатство». Ты вычистишь свой банковский счет в одно мгновенье.

«Иди на дно». «Иди на дно. Иди на дно. На дно». Ты умираешь.

На заре времён, когда сирены славились тем, что зазывали моряков на неизбежную смерть, это была излюбленная фраза. «Иди на дно».

Иногда, когда я остаюсь наедине со своими мыслями — что происходит довольно часто — я думаю о тех женщинах, которые собирались на скалах и зазывали моряков, уговаривали их пойти на смерть. Все так и происходило? Сирены хотели их смерти? Почему охотились конкретно на моряков? В мифах об этом никогда не упоминалась. Интересно, походили ли они на меня… ведь их красота пленяла жертв задолго до того, как это делала их сила. Быть может, какой-то моряк оскорбил одну из тех женщин, прежде чем они обрели голос. Поэтому они стали озлобленными и уставшими, как я, и направили силу на наказание виновных. Интересно, сколько правды в этой сказке, и сколько невинных среди жертв.

Я охочусь на плохих людей. Эта моя Вендетта. Моя зависимость.